Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир Страница 73

— Пожалуй, песня была не самой уместной…

— Зато она напомнила мне, что мой сын существовал и мне нужно увидеть его лицо хотя бы один раз. После твоего ухода я достала малыша из ящика, куда ты так бережно его положила, и прижала к груди. Спасибо тебе за это. Тогда я была сильно подавлена. – Джемайма сглотнула. – Я думала, что меня наказывают свыше.

— Мы ведь уже обсуждали это. Многие испытывают подобные чувства к нежеланному ребенку.

— Нет, я говорю не про наказание за то, что желала смерти младенцу, а про другой грех. Еще более тяжкий… Я имею в виду мысли, с которыми долго боролась…

— Что может быть хуже желания уничтожить человеческую душу?

На лбу Джемаймы залегла складка. Подруга медлила с ответом, обдумывая свои слова. Было видно, что признание давалось ей с трудом.

— Наказание за то, что я хотела тебя. – Джемайма, не в силах смотреть на Клару, отвернулась и устремила взгляд на перила. – За то, что желала твое тело так же, как Николас желает мое.

Клару словно током ударило, по коже ее прокатилась ледяная волна – но не страха, а надежды. Неужели Джемайма намекала на взаимность?

— Ты… испытываешь чувства ко мне?

Ее трудно было чем-то по-настоящему удивить, но теперь Клара невольно вскинула голову от изумления. Она ведь не замечала ничего подобного со стороны соседки – только колкие слова и неловкие взгляды. Джемайма снова повернулась к ней, не поднимая глаз, растерянная и взволнованная. Уверенная проповедница, чьи слова только что звучали решительно и страстно, теперь как будто сникла, охваченная тревогой и сомнениями.

— Я никогда не хотела Николаса как мужчину, но ошибочно думала, что женское тело просто иначе устроено. Помню, как бабушка говорила маме, что от этого не ждут удовольствия: «Составляй в голове список покупок или меню на неделю. Не успеешь опомниться, как неприятное дело уже закончится». Я никогда и не ожидала, что мне будет приятно. Но после твоего поцелуя я почувствовала себя живой, более чувственной, чем когда-либо за все время брака.

У Клары от удивления аж рот приоткрылся. Так вот почему Джемайма была с ней столь резкой? Потому что боролась с собственными демонами и не могла принять правду о себе?

Обе женщины тяжело дышали. Джемайма почти незаметно придвинулась ближе, и ступенька жалобно скрипнула. Теплое дыхание подруги коснулось плеча Клары. С каждым вдохом грудь Клары сжималась, а голова кружилась. Ей отчаянно хотелось протянуть руку, но теперь все зависело от Джемаймы. Первый шаг должна была сделать именно она. И как же упоительно было позволить другому человеку взять ситуацию под контроль.

Не отводя взгляда, Клара спустилась на две ступени, став ростом ниже Джемаймы, и прижалась плечами к стене. Она приподняла подбородок и замерла в ожидании. Губы Джемаймы дрогнули и разомкнулись, пока женщина пыталась подобрать слова, которые давались ей с трудом.

— Ты должна понять, что этого не случится. Никогда. У меня есть муж, которому я дала обет любви и покорности. И я не сделаю ничего, что может причинить боль моим девочкам. Но я хочу, чтобы ты знала – прежде чем уедешь, – что я буду носить тебя в сердце всю жизнь. Если бы все сложилось иначе и мы встретились раньше, я, вероятно, отважилась бы стать твоей.

Кларе на миг пришла в голову мысль открыть Джемайме глаза на измены Николаса: может, тогда она уйдет от него. Но очень не хотелось опускаться до мести. К тому же мужская неверность, в отличие от женской, считалась в обществе вполне допустимой.