Нешуточная любовь - Бетти Коррелло Страница 73

Ответом мне стал прищур кошачьих глаз.

Через какое-то время через заднюю дверь с ворчанием ворвался отец.

— Почти закончил, – крикнул он мне, открывая холодильник и доставая оттуда блюдо с запеканкой и банку лимонада. – Если что-то захочешь – бери. – Он включил плиту и поставил тарелку в духовку. – Ты как, на ужин останешься? А то я что-нибудь приготовлю.

Я кивнула в сторону кота.

— С ним все нормально?

— Ну да, а что?

— Он не шевелится.

Роджер устало посмотрел на кота.

— Джим, слезай оттуда и оставь свою сестру в покое.

«Сестру, значит?» Я почесала котишку за ухом. Он одобрительно поднял подбородок и издал свой первый звук – мурлыканье.

— Кажется, я ему понравилась. – Я взглянула на Роджера с натянутой улыбкой. – Могу и остаться.

Роджер поставил блюдо с фасолевой запеканкой в центр стола.

— По краям немного подгорела, но в целом у меня уже начало получаться.

Я пожала плечами и села.

— Выглядит славно.

Он проткнул верхний слой ложкой.

— С запеканкой Аннеты не сравнится, но хоть наешься.

Я неловко рассмеялась. Он так легко о ней отзывался. Я даже не знаю, виделись ли они, и если виделись, то как часто. Скорее всего, раз в год сталкивались в магазине или во время гуляний на День независимости. Бабушка с людьми общаться умела; наверняка даже виду не подавала, что до сих пор злится на него за годы отсутствия.

Папа протянул мне тарелку.

— Ну, – начала я, взяв в руки вилку, – как там машина?

Он нервно посмотрел на меня, накладывая себе запеканку. Я не помнила, когда в последний раз видела отца с полной тарелкой еды, и какое-то время смотрела, как он ест.

— Закончил, – сказал он, вытирая рот салфеткой. – Если срочно нужно домой, можешь ехать.

Я покачала головой.

— Я не тороплюсь. Сегодня свободный вечер.

Какое-то время тишину нарушал только звон вилок. Запеканка оказалась на удивление вкусной. Это он в реабилитационном центре научился готовить?

— Так, ладно. – Я вскинула глаза на отца, который смотрел на меня с искренним изумлением. – Когда ты планируешь все мне высказать?

— Что? – Я нервно рассмеялась. Сердце часто забилось в груди. – Ты о чем?

— Я не могу так, Дельфина. Н-не привык ждать. И к страху тоже. Так что давай, выкладывай. – Он махнул рукой на себя. – Наори на меня. Скажи, что думаешь.

— Чего? Я не собираюсь на тебя орать. С чего ты вообще это взял?

Он приподнял бровь.

— Ты на меня не злишься?

— Сейчас – нет. Ты ничего не сделал, – ответила я, закатывая глаза. Какой сложный вопрос.

— Как это? Ты все время на меня злилась. Потом на десять лет к черту пропала. И что же, не злишься?

— Не знаю я, пап. Злюсь, наверное? Просто… не знаю, – ответила я. Сердце часто стучало. Я не знала, что делать, куда смотреть. С каких это пор Роджеру есть дело до моих чувств? Я оглядела комнату: выбеленные солнцем занавески, закрывающие окно над раковиной, сушилку с единственной кружкой, тарелкой и ложкой. – Просто я воспринимаю тебя не так, как раньше.

Роджер опустил взгляд, уткнувшись в запеканку.

— Больно такое слышать. Но я заслужил, конечно. – Я доложила остатки запеканки в тарелку, не желая поддаваться чувству вины и нарушать повисшую тишину. Наконец он продолжил: – Я просто не хотел давить. Наверное, зря.

Я зажмурилась. Не хотела слышать это. Не хотела обидеть его. Других обижали такие люди, как Роджер. Не я.