Сделай громче - Денис Нижегородцев,Филипп Штурмин Страница 76

Характер, которым природа наградила Аню, даже в спокойном состоянии полон тревоги, то есть плохо контролируемого и часто необъяснимого ожидания опасности. А теперь представьте, что опасность не мнимая, а настоящая и даже хуже, чем она боялась. Да еще и в самом защищенном месте, которое только смогла найти – офисе психолога. Кошмар!

— Давай без эмоций, – Александр Аркадьевич привычно возлежал на кровати, подперев руками массивную голову. – И ты не осветил один очень важный момент…

– ..?

— Зачем тревожники вообще идут в психологию?

— Конечно же, чтобы разобраться со своей тревогой!

— Гениально. Но каким образом?

– Как сказали бы заумные шизоиды… – я посмотрел на позу своего учителя, которая сейчас максимально соответствовала именно этому психотипу, – …

— …Чтобы снять неопределенность собственной жизни через лучшее понимание устройства жизни вокруг.

– Таким образом неопределенность они делают более определенной, – подхватил Северов.

– И от этого сами становятся спокойнее, – мысленно дополнил я.

Вдобавок, у таких людей возникает ощущение, что работая рядом с психологом, они получают от нас дополнительную защиту – уж здесь-то их поймут и примут такими, какие они есть. И точно не обидят…

— Ошибочное мнение, – заключил Александр Аркадьевич, – Но ты недалек от истины.

– А вы… ты еще ни разу в жизни не сказал мне, что я прав! – мысленно возмутился я. – Все время: недалек от истины, имеешь право так думать и так далее и тому подобное!

– Критика полезна. Для профилактики.

– Но не настолько же!

— Что в сухом остатке? – Северов приподнялся, чтобы попить воды, после чего снова опустился на мягкую подушку. – У каждого психотипа свои причины приходить в психологию. Но у всех причина в ядре, где сосредоточены главные переживания и тревоги. Человек идет к нам, закрывая свои внутренние гештальты. Для тревожника – это тревога, страх перемен, страх неопределенности и многие другие страхи.

– Да он издевается, как будто я всего этого не знаю!

– Повторение – мать учения.

— Вы хотите сказать, что я зря принял на работу Анну Владимировну? Что я был не прав с самого.

– И только попробуй сказать, что ты мне этого не говорил!

– Попробую…

— …Нет, я хочу сказать, что прием Василюк на работу был даже оправдан, но в профилактических целях.

– Ах так!

– Ну да.

— А кто мне с самого начала говорил, что она – неудачная кандидатура, не подходит для соответствующей работы и не должна занимать не свое место?!

— Да, это говорил я.

– Ну вот я тебя и поймал, – злорадно подумал я.

– Не совсем…

— …Описанный тобой диалог был необходим, чтобы убедить тебя сделать то, что ты сделал. Яркая эпилептоидность в твоем характере требует наличия оппонента, постоянного спарринг-партнера, любые решения ты предпочитаешь принимать под давлением и идя от противного.

– Вот же поганец!

— То есть, вы специально убеждали меня не принимать Василюк на работу, чтобы я ее принял?!

– Ты же не глупый и сам все понял.

– Почти через год совместной работы с ней!

— Да, и не совершив необходимой ошибки, ты бы не понял, что делал не так, – Александр Аркадьевич продолжил наставления вслух. – Ошибки тоже бывают совершенно необходимы.

– И кто автор этого афоризма?

– Я!

– Корону только поправьте!..

— …И что теперь? Будете отговаривать увольнять Василюк, чтобы я ее, наконец, уволил?