Контрапункт; Гений и богиня - Олдос Хаксли Страница 77

И, отвернувшись, он ударил Рэмпиона по плечу и одновременно помахал Мэри рукой.

— Какая ве́черя! – точно чайник на огне, кипел Вилли Уивер. Теперь он повернулся носиком к Люси. – Какое пиршество! Какой… – он на мгновение запнулся, подыскивая полноценное, выразительное слово, – какой афинский размах! Какая более чем платоновская оргия!

— А что такое афинский размах? – спросила Люси.

Вилли сел и принялся объяснять:

— Видите ли, я хотел противопоставить афинский размах нашей буржуазной и пекснифовской узости…

— Почему вы не позволяете мне напечатать что-нибудь из ваших вещей? – вкрадчиво осведомился Касберт.

Рэмпион неприязненно оглядел его.

— Вы думаете, я добиваюсь чести, чтобы мои книги продавались на развале?

— Они будут в хорошей компании, – сказал Спэндрелл. – Творения Аристотеля…

Касберт громогласно запротестовал.

— Сравните выдающегося англичанина эпохи Виктории с выдающимся греком эпохи Перикла, – сказал Вилли Уивер. Он улыбался, он был доволен собой и растекался в красноречии.

На Питера Слайпа бургундское оказывало угнетающее, а не возбуждающее действие. Вино только усиливало свойственную ему тусклую меланхолию.

— А как Беатриса? – спросил он Уолтера. – Беатриса Гилрэй? – Он икнул и сделал вид, что это кашель. – Вы, наверно, часто видитесь с ней теперь, когда она работает в «Литературном мире»?

Уолтер виделся с ней три раза в неделю и всегда находил ее в добром здравии.

— Когда увидите, передайте ей от меня привет, – сказал Слайп.

— Громогласные борборигмы неудобоваримого Карлейля! – продекламировал Вилли Уивер и сияющим взглядом посмотрел сквозь очки. «Трудно было бы найти mot более восхитительно juste»[22], – подумал он с удовлетворением. Он слегка кашлянул, как он делал всегда после своих наиболее удачных изречений. В переводе на обычный язык это покашливание означало: «Я должен был бы смеяться, я должен был бы аплодировать, но мне не позволяет скромность».

— Громогласные – что? – спросила Люси. – Не забывайте, что я очень необразованна.

— О, простодушный щебет лиры! – сказал Вилли. – Разрешите налить себе еще этого благородного напитка. «Румяная Ип-покрена».

— Она обошлась со мной ужасно, совершенно ужасно, – жаловался Питер Слайп. – Но пусть она не думает, что я на нее в обиде.

Вилли Уивер причмокнул над стаканом бренди.

— «Лишь сыны Сиона знают твердь блаженства, влагу счастья», – переврал он цитату и снова самодовольно кашлянул.

— Все несчастья Касберта, – говорил Спэндрелл, – в том, что он никак не может уловить разницу между искусством и порнографией.

— Конечно, – продолжал Питер Слайп, – она имеет полное право делать все, что угодно, в собственном доме. Но выгонять меня без всякого предупреждения!..

В другое время Уолтер с наслаждением выслушал бы слайповскую версию этой занятной истории. Но сейчас он не мог отнестись к ней с должным вниманием, потому что рядом сидела Люси.

— Иногда мне кажется, что в Викторианскую эпоху жить было гораздо интереснее, чем теперь, – говорила она. – Чем больше запретов, тем интереснее жить. Если вы хотите посмотреть на людей, которые испытывают истинное наслаждение от пьянства, поезжайте в Америку. В Викторианской Англии во всех областях царил сухой закон. Например, девятнадцатый параграф о любви. Они нарушали его с таким же энтузиазмом, с каким американцы напиваются. Боюсь, что я не очень верю в «афинский размах» – во всяком случае, если вы его видите здесь.