Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд Страница 77

— Моя картина готова! – крикнул Ахилл.

Софи вздрогнула. Мгновение лопнуло, как мыльный пузырь, и она была благодарна мальчику за это вмешательство. К чему бы это привело?

— Покажи мне своё творение! – бодро воскликнула она.

Мальчик слез с табурета с рисунком в руках, но вместо того, чтобы сразу показать его, задумчиво остановился перед ней.

Она снова опустилась на колени. Ахилл тут же прижался к ней, показывая свой рисунок.

— Как красиво! – искренне удивилась она. Мальчик изобразил себя и отца, идущих по дороге к длинношеему животному с высокими ногами.

— Жираф? Откуда ты про них знаешь? Видел когда-нибудь?

Ахилл покачал головой.

— Я тоже не видела. Хотя мы с детьми бывали в императорском зверинце в Шёнбрунне – там есть индийские слоны и белые медведи, но чтобы увидеть жирафа, нужно ехать в Африку. Это очень далеко – гораздо дальше, чем на твоём рисунке, – улыбнулась она.

— Мы с папой пойдём смотреть жирафа, он обещал, – серьёзно заявил мальчик.

Софи подняла брови, обращаясь к Паганини:

— Ну, тогда вам предстоит долгий путь.

Затем, глядя на Ахилла, добавила:

— Это будет настоящее приключение. Но на рисунке не хватает твоей мамы – разве она не поедет с вами?

Мальчик молча вернулся на табурет, положил перед собой рисунок и снова взял карандаш.

— Это не так далеко, – сказал тем временем Паганини. – На карете мы доберёмся за десять минут.

Он рассмеялся, увидев удивлённое лицо женщины:

— Не беспокойтесь, наш путь лежит в Шёнбрунн, и не милей дальше. Там ждут молодого жирафа-самца, как мне сказал князь Меттерних. Он настаивал, чтобы я остался до прибытия этого ценного подарка.

— Когда же это будет?

— Вероятно, в начале августа. – Он подошёл к сыну и заглянул через плечо. – Собственно, я планировал уехать в Ниццу в конце июля, чтобы отдохнуть после концертов, но ради князя и, конечно, сына останусь до середины августа.

«Останусь», – подумала Софи. Вернее – «остался». Не из-за скрипки. Копия будет готова через два месяца. Нет, причина была в другом. Шаги Паганини вернули её к действительности. Посмотрев, как сын рисует, он снова подошёл к ней.

— Вопрос в том, доберётся ли животное живым, – сказал он, сдерживая полуулыбку. – Князь рассказывал мне о транспортировке. Молодой жираф в пути с марта: сначала его привязали к верблюду и так доставили к Нилу, потом на корабле через Каир в Александрию, затем через Средиземное море к Триесту. Там они оказались в конце апреля. Теперь нужно выдержать карантин. Остаток пути – около пятисот километров – жираф пройдёт пешком, для чего ему изготовили кожаные башмаки.

— Невероятно! – воскликнула Софи. – Но если жираф доберётся до Шёнбрунна, весь город выйдет на улицы!

— Теперь картина точно готова! – крикнул Ахилл.

На этот раз Софи подошла к мальчику, сияющему от гордости.

Он действительно нарисовал вторую фигуру рядом с собой – так, что шёл между двумя взрослыми. Но эта высокая стройная фигура совсем не походила на его мать. Видимо, мальчик неосознанно польстил ей.

— Ты прекрасно изобразил свою маму, она будет рада, – сказала Софи.

— Это не мама, – запротестовал Ахилл, а затем громко добавил: – Её не должно быть тут. Это ты!

Софи растерялась от неожиданности.

— Я так и думал, – спокойно сказал Паганини. – Отношения между моей женой и Ахиллом… – Он посмотрел на сына, подбирая слова. – …Сложные.