Лишние люди - Альбина Нурисламова Страница 78

Лера примчалась в больницу через полчаса. Наверное, стоило подумать о том, что и Пупсик может оказаться там же, но эта мысль не пришла Лере в голову.

Впрочем, никакого Пупсика в клинике и не было.

— Нужно решить, будем ли делать операцию, подписать согласие на оперативное вмешательство, – сказали ей, – ваш супруг сделать это не в состоянии.

Врач говорил и говорил, сыпал медицинскими терминами. Лера ничего не соображала, все мысли в голове словно слиплись в один комок – и превратились в одну-единственную.

— Он выживет?

Доктор посмотрел на Леру и ответил, что выживет, конечно. Вопрос в том, как будет идти восстановление, поэтому прямо сейчас ей необходимо сосредоточиться и принять решение.

— Можно мне его увидеть? На секундочку?

Ей не разрешили.

Подписав согласие на операцию, Лера села на стул в коридоре и отказалась уходить.

— Можете на руках меня вынести, сама я с места не сдвинусь, пока не узнаю, чем закончилась операция.

Поняв, что бороться с ней бесполезно, Леру оставили в покое.

Она сидела, смотрела в одну точку и твердила про себя: «Господи, помоги. Господи, спаси и сохрани». Больше ни о чем не могла думать.

В какой-то момент мимо прошла медсестра, наклонилась к Лере и негромко, сочувственно сказала:

— У вас телефон вибрирует в сумке, слышите? Ответьте, вдруг что-то срочное.

Лера увидела, что звонит Влад. Четыре пропущенных. Волнуется, ждет в ресторане. Вправду надо бы ответить, как-то не по-людски получается.

— Привет, – сказала она, – извини, нужно было предупредить. Муж в больницу попал.

Влад стал охать и ахать, говорить дежурные, приличествующие случаю слова.

— Ты прости меня, – мягко сказала Лера. – У нас все равно ничего не получилось бы. Не в тебе дело, ты прекрасный человек, только вот я тебя не люблю. Я Мишу своего люблю. Не переставала любить никогда, понимаешь? Просто мы оба…

Она заплакала. Ей хотелось многое сказать, объяснить, и главным было пришедшее на ум сравнение, что любовь – как маленький ребенок, за ней надо ухаживать, ее нужно радовать, лелеять и беречь. Ей нужно помогать. Иногда она капризничает, но важно это преодолеть, дать ей вырасти, повзрослеть. Дети ведь проходят разные этапы в своем развитии, порой они бывают невыносимы, но при этом дают силы жить, дарят столько радости.

Потом Лера вспомнила, с кем говорит, извинилась еще раз, попрощалась и выключила телефон.

Спустя еще два часа к ней подошел доктор и сказал, что операция прошла успешно, все в порядке, Миша поправится.

— Сходите домой, Валерия. Переоденьтесь, отдохните, поешьте.

Лера была в вечернем красном платье, которое, конечно, смотрелось неуместно. А еще на ней была разная обувь: на левой ноге – сапог, на правой – ботильон.

— А когда я смогу зайти к Мише? Можно мне сейчас его увидеть?

— Он будет отходить от наркоза. Это может занять несколько часов, вам лучше…

— Не лучше, – упрямо сказала Лера и снова уселась на стул. – Я посмотрю на него, когда он проснется, а потом сразу уйду, честное слово. Не гоните меня, прошу вас, доктор.

Он хотел возразить, но махнул рукой: никакого с вами сладу, сидите, коли хотите.

Через несколько часов Лере разрешили войти, взглянуть на Мишу. Он не спал, и лицо его озарилось, когда он увидел жену.

— Миша, – только и смогла сказать Лера, увидев его, бледного, слабого, в паутине проводов и трубок. Рядом что-то пикало, мигало, шипело. Аппараты помогали Мише жить.