Дедушка влюбился - Юрий Поляков Страница 8

— Молодой человек, минуточку, вы хотели подстричься?

— Хотел. А что толку?

— Как вас зовут?

— Всеволод, но, увы, не Большое Гнездо, – ответил я, изнывая от пивного остроумия.

— А по отчеству?

— Иванов сын.

— Давно не стриглись, Иванов сын?

— Да уж порядочно. Скоро отчислят.

— Можно я ваши волосы потрогаю?

— Зачем еще?

— Сейчас объясню. – Она провела рукой по моей упругой шевелюре, потом больно зацепила кудри расческой.

— Осторожнее!

— Ой, простите!

— Ничего страшного. Боль – часть наслаждения.

— Прелестно! То что надо!

— Кому?

— Мне. Хотите, я сделаю вам модельную стрижку? Безвозмездно. То есть – даром.

— Почему бы и нет.

— Но только не сегодня, а в пятницу.

— А что, в пятницу у вас тут всех стригут бесплатно?

— Да, но только тех, кто принимает участие в конкурсе. И не здесь, а в «Чародейке» на Калининском. Вы где учитесь?

— Филфак МГУ! – гордо ответил я, хотя на самом деле учился на литфаке пединститута. – Но могу для такого случая отпроситься.

— Отлично! Меня, кстати, зовут Инна.

— А вы знаете поэта Глазкова?

— Не знаю.

— У него есть милые стихи.

— Какие?

– Явилось лето. Светит солнце.

Цветут цветы. Растет трава.

А Инна мне не отдается.

И в этом Инна не права.

И возникает поневоле

Такой решительный вопрос,

Вопрос, поставленный всерьез:

Чему ее учили в школе?

— Достаточно! Вы откуда такой… начитанный?

— Оттуда. – Я кивнул на пивную, хорошо видную сквозь прозрачные стены салона.

— Ясно. Всеволод Иванович, не пейте с утра в пятницу, умоляю! – Она по-буддийски сложила ладони перед собой.

— Постараюсь, Инна…

— Викторовна.

Я наврал про МГУ, так как отнесся к знакомству с парикмахершей несерьезно, хотя она мне и приглянулась, но сердце мое было прочно занято Милой Парфеновой. На самом деле в МГУ после школы я не попал, получив двойку за сочинение. На следующий год, убавив амбиции, я подал документы в скромный МОПИ имени Крупской, хотя и туда был конкурс – 19 человек на место. Шурин, когда мы познакомились на картошке, как услышал, что я прорывался в университет, обозвал меня «наивняком», объяснив: там окопалась еврейская мафия, чужаков или заваливают, или нарочно занижают оценки. Я кивал, соглашался и вспоминал, какие глупые ошибки насажал в сочинении.

Отец, чтобы сына-неудачника по весне не забрали в армию, устроил меня в свой «ящик» сначала курьером, а потом и лаборантом – подай-принеси. Зато для подготовки к будущим экзаменам времени было навалом, даже оставалось, и я успел приобщиться к алкоголю, а также утратить невинность. Как поется в песне, «мне, не пьющему тогда еще, попались пьющие товарищи». Однажды я увязался с ними в заводское общежитие, где познакомился с моей первой женщиной. Итак, она звалась Татьяной, работала чертежницей, была лет на десять меня старше, смеялась над моими робкими поползновениями, но потом все-таки сжалилась – «учительница первая моя». Сходились мы на чьей-то хате тайком, ей было неловко перед подругами за мой возраст, она панически боялась «залететь от сосунка», терпеливо объясняла мне, что «умеючи долго», но от встреч не отказывалась. И вдруг из Красноярска явился разведенный техник-испытатель лет сорока, влюбился, позвал замуж, и она уехала с ним в Сибирь.

А я с горя засел за учебники, зубрил немецкий, историю, писал, поставив будильник, чтобы уложиться в два часа, сочинения на прошлогодние темы, а потом носил их на проверку в школу своей учительнице Марине Анатольевне. Раз от раза ошибок становилось все меньше, а тема раскрывалась все полнее. Любимая словесница, огорченная моим неудачным поступлением в МГУ, в хвост и в гриву гоняла меня по экзаменационным билетам, добытым по блату, нажимая на синтаксический анализ. Однажды мама Катя спохватилась, что неудобно как-то получается, и вручила конвертик с 25 рублями, отблагодари, мол, сынок, педагога. О, как же кричала на меня оскорбленная Марина Анатольевна из-за этих дурацких денег! «За кого ты меня принимаешь! Еще раз такое выкинешь – между нами чемодан и рваная шляпа!» В результате я сдал экзамены на пятерки, ликуя, нашел свою фамилию в длинных списках, вывешенных на стендах во дворе института, и, купив у Курского вокзала букет георгинов, помчался в школу. Все бы хорошо, но на сочинении в большой аудитории МОПИ на улице Радио я впервые увидел Парфенову…