Да здравствует жизнь! - Софи Жомен Страница 80

Я пытаюсь перевести письмо. Но черт, я не умею читать по-испански и понимаю примерно одно слово из десяти. «La muerte será mucho más dulce». Смерть будет намного слаще? Проклятье, проклятье! Конечно, это письмо писала Фран!

Я вскакиваю и начинаю бросаться ко всем окружающим без разбора:

— Вы говорите по-испански? Есть здесь кто-нибудь, кто знает испанский?

Все качают головами: мне фатально не везет.

Дама в регистратуре!

— Простите, вы говорите по-испански?

Она смотрит на меня с удивлением.

— Вообще-то, испанский был у меня вторым языком в коллеже и лицее, но очень давно…

— Вы можете мне это перевести?

И я кладу письмо на стойку.

Она неуверенно берет его и начинает переводить вслух, не торопясь, запинаясь перед каждым словом, все время поправляя себя, но суть я понимаю.

Даже слишком хорошо.

Папа, мама, Мария,

я люблю вас всем сердцем, но у меня ничего не получилось.

Не получилось жить так, как я мечтала.

Я несчастна, а ведь раньше у меня было столько надежд. Вы говорили, что эти отношения меня погубят, а я не стала вас слушать.

Вы были правы.

Я не создана для того, чтобы быть любимой. Я не создана для того, чтобы быть счастливой. Смерть будет намного приятней, чем эта жизнь, полная мучений.

Теперь у меня в душе покой.

Я вас люблю.

Пакита

— А Фран, Франсуаза – это на испанском «Пакита», – добавляет дама.

О, Фран…

Деревня была очаровательна, а дом великолепен. Голубые ставни, серый камень, шиферная крыша – не дом, а картинка. Место выглядело очень романтичным и уединенным; Арман нашел идеальное гнездышко.

Пакита припарковала машину метрах в ста от дома и не стала вынимать свой чемоданчик из багажника – его можно будет забрать позже. Она постучала в дверь, и ее сердце отозвалось таким же громким стуком. Все это время ей ужасно его не хватало… Они не виделись целых шесть недель – никогда еще разлука не длилась так долго. Арман был слишком загружен работой и не мог вырваться. Они почти не разговаривали по телефону, ей приходилось все время ждать, когда он сам с ней свяжется, и теперь все в ней бурлило от счастья при мысли о том, что впервые за четыре года она встретится с ним здесь, а не у себя дома.

Несколько секунд она ждала, затаив дыхание; наконец, Арман открыл дверь.

Его лицо внезапно побледнело.

– Какого черта ты здесь делаешь?

Арман, казалось, был поражен ее появлением. Она ничего не понимала… Он сам доверительно поделился с ней, что приезжает сюда один, назвал адрес, точную дату следующего приезда, подчеркнул, какое это невероятно романтичное место… Она не могла ошибиться в его намерениях до такой степени.

– Ты сказал, что уезжаешь в Бретань один на несколько дней, и я подумала…

Его глаза потемнели.

– Я, наверное, брежу! И что же ты подумала?

– Что… ты хочешь, чтобы я к тебе приехала…

Он так презрительно расхохотался, что Пакита похолодела.

– Если бы я хотел сказать что-то подобное, я бы так и сказал, безо всяких экивоков. Черт возьми, Пакита, ты что, не понимаешь, когда я говорю, что мы должны быть осторожны?

– Ты прислал мне фотоснимки дома, указал его расположение на гугл-карте, дал название деревни, адрес, и я подумала…

– И ты ошиблась. Почему ты все время впадаешь в этот романтический бред? И наказываешь этим сама себя! Тебе нельзя оставаться, у меня работы невпроворот.