Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 81

«Дед…»

Тихон дернулся ко мне, а потом как-то странно ойкнул, чуть качнулся:

«Л-лярва… л-а-а…»

И потек вниз, будто из него выпустили воздух, задевая меня рукой.

«А-а…» – я отшатнулась и тут же подхватила его, соскальзывая рукой в теплое и липкое.

В холодной ночи запахло свежей кровью, резко и неприятно. Тихон опустился к моим ногам сухой веткой.

«Анджей…» – не закричала, а прошептала я.

Рядом мелькнули дедовы глаза, нос, борода. Он буквально выхватил меня и переставил на другое место:

«Щас-щас, Нютка, щас…»

«Дед… – я посмотрела на него, потом на затихшее тело у ног, – что… ты как тут, а, дед? А мы все тебя ждем-ждем… А Анджей где? А… Тихон? Это же Тихон?»

«Ну, что… что… он вас почти от самого болота пас, – дед пожал плечами, – что ж делать оставалось? Кажись, он тож про солдатика нашего знал, вместе с Сашко, ад ему в жерло! Али недавно прознал – не понять».

«Господи… так ты это… убил его?» – только сейчас я поняла, что это дед Мирон кольнул его в сердце, как оленей раненых.

«Ну а что делать-то оставалось? Что делать-то?» – говорил он торопливо, стыдно.

Из темноты вышагнул Анджей с ружьем. Я тут же ему на шею и бросилась, обнимаю, целую в щеки:

«Живой… живой!»

«Поспешать надо, Анюшка, – дед посмотрел на меня ласково, – ведь за Тишкой и остальные могут наведаться».

Пос-пе-шать?.. И так мне страшно сделалось. Вот-вот – и уйдет он, и не знаю, вернется ли? Останется ли живой? Как он без меня? А я без него? Жар обдал меня с ног до головы, я шагнула и схватила Анджея за руку:

«Я с ним пойду!»

«Нет!» – чуть прикрикнул дед.

«С ним, с ним пойду!» – я вцепилась Анджею в руку.

«Мирон, вы не думайте, – он обратился к деду, – я жениться буду, я люблю ее. Я защита буду. Вместе в Америка на корабле будем уходить. Обещаю тебе, с ней вместе буду. Насовсем», – и Анджей держит меня, не отпускает.

«Эх, – дед похлопал его по плечу, – хороший ты парень, и уходить тебе надо скоренько. Я тебя до заставы доведу, а там уж Исайя дальше перебросит. Человек он надежный, не сумлевайся!»

«Дед… – запросилась я, – я с ним, с ним пойду. Дозволь, дед… а не то сбегу!»

«Никак нельзя, Анюшка, – заговорил он тепло, ласково, – у Исайи пашпорт только на него одного, а без пашпорта – сама понимаешь… никуда. Ты обузой ему будешь, обузой крепкой, и застрелить его могут, и тебя».

«Ну… дед… – слезы непрошеными гостями явились, – куда ж я без него, как? Мы ж…»

«А он через полгодочка за тобой и вернется, а тебе к тому времени уж и пашпорт польский справлю, точно тебе говорю. Что оно вам, молодым – полгодика всего? Это ж – тьфу – к новой зиме уж вместе будете. Сейчас никак нельзя».

Дед посмотрел на Анджея, который стоял будто в рот воды набравши:

«Коли она с тобой пойдет, так могут убить вас обоих, а одного тебя я всяко-разно быстрее переправлю. Живой останешься и за ней приедешь, а не то весточку дашь, и я сам ее к тебе переправлю. Сейчас-то на тебя пашпорт польский есть, а на нее-то нету».

«Дед… – я стою, а слезы сами градом катятся, – я с ним, с ним пойду».

«Пробирайся домой кругом, через Лысую Гору, – быстро заговорил дед Мирон, – днем иди по болотам, аккуратненько. И ко мне не заходи, иди сразу домой. Вот тебе еще сухарей на дорогу, флягу возьми. Все, Анюшка, прощайся, да иди… иди с богом. Образуется».