Контрапункт; Гений и богиня - Олдос Хаксли Страница 83

— Боюсь, и нам пора, – сказала Мэри Рэмпион, вставая. «Наконец-то!» – подумал Уолтер. Он надеялся, что и Спэндрелл последует общему примеру.

— Но это невозможно! – кричала Люси. – Рэмпион, я не могу этого допустить!

Марк Рэмпион только засмеялся. «Ох уж эти профессиональные сирены!» – подумал он. Она оставляла его совершенно холодным, она внушала ему отвращение. В отчаянии Люси взмолилась, обратившись даже к присутствовавшей здесь женщине.

— Миссис Рэмпион, вы должны остаться. Еще на пять минут! Всего на пять минут, – упрашивала она.

Напрасно. Официант открыл боковую дверь. Они поспешно выскользнули в темноту.

— Почему им так хочется уйти? – жалобно спросила Люси.

— А почему нам так хочется остаться? – отозвался Спэндрелл. Сердце Уолтера упало: значит, он остается. – Это гораздо менее понятно.

Совсем непонятно! Духота и алкоголь начинали оказывать на Уолтера свое обычное действие. Он чувствовал себя больным и несчастным. Какой смысл безнадежно сидеть здесь, в этом отравленном воздухе? Почему не уехать сразу домой? Как обрадуется Марджори!

— Вы один верны мне, Уолтер. – Люси улыбнулась ему. Он решил пока не уезжать. Наступило молчание.

Касберт и его спутники взяли такси. Отклонив все приглашения, Рэмпионы пошли пешком.

— Наконец-то! – сказала Мэри, когда машина уехала. – Ненавижу этого Аркрайта!

— Но эта женщина еще хуже, – сказал Рэмпион. – Меня мороз по коже подирает, когда я на нее смотрю. Бедный, глупый мальчик этот Бидлэйк! Точно кролик перед хорьком.

— Мужская солидарность. А мне так даже нравится, как она издевается над вами, мужчинами. Так вам и надо.

— Тебе, может, и кобры нравятся? – Зоология Рэмпиона была всегда глубоко символична.

— Ну, если уж на то пошло, то что ты скажешь о Спэндрелле? Он похож на химеру, на беса.

— Просто глупый школьник, – резко сказал Рэмпион. – Он до сих пор не вырос. Неужели ты не понимаешь? Он вечный подросток. Ломает себе голову над теми вопросами, которые занимают подростков. Он не способен жить, потому что он слишком занят мыслями о смерти, о Боге, об истине, о мистицизме и так далее, слишком занят мыслями о грехе и старается грешить – и огорчается тому, что у него ничего не выходит. Жалкое зрелище. Он нечто вроде Питера Пэна, пожалуй, он даже отвратительнее жалкого выкидыша, воспетого Барри, потому что он перестал расти в еще более глупом возрасте. Он Питер Пэн à la Достоевский, плюс Мюссе, плюс модерн, плюс Беньян, плюс Байрон и маркиз де Сад. Невыносимо жалкое зрелище! Тем более что у него все задатки вполне порядочного человека.

Мэри расхохоталась:

— Тут уж приходится верить тебе на слово.

* * *

— Кстати, – сказала Люси, обращаясь к Спэндреллу. – Ваша мать поручила мне… – И она передала Спэндреллу просьбу его матери. Спэндрелл кивнул головой и ничего не ответил.

— А генерал? – осведомился он, когда Люси кончила. Он не хотел, чтобы говорили о его матери.

— Ах, генерал! – Люси скорчила гримасу. – Сегодня вечером я получила солидную дозу контрразведки. Положительно, его следовало бы запретить. Не учредить ли нам Общество борьбы с генералами?

— Можете меня первого записать действительным и почетным членом.

— Или, может быть, Общество борьбы со стариками? – продолжала Люси. – Старики решительно невыносимы. За исключением вашего отца, Уолтер. Он – совершенство. Просто совершенство. Единственный приемлемый старик.