Мемуары мавра - Лайла Лалами Страница 83

Тут я начал подозревать, зачем мы сюда пришли. Я думал, мой хозяин исполнит желание жены и продаст Раматуллаи, но теперь оказалось, что вместо этого он решил продать меня. Почему Родригес мне об этом не сказал? Только что я был в лавке, перевязывал рулоны хлопковой ткани, и вдруг оказался в этом доме, чтобы меня продали другому человеку. Я даже не попрощался с Раматуллаи. Да и зачем вообще продавать раба? Если он так отчаянно нуждался в деньгах, почему бы не продать новую карету?

— Эстебан стоит даже больше, сеньор. Это очень хороший раб.

— И что в нем такого хорошего?

— Он молчалив и честен – в рабах такое сочетание встретишь не часто.

— Откуда он?

— Из города на мавританском побережье. Он крепкий и может выдержать морское путешествие.

— Путешествие от мавританского побережья – совсем не то, что путешествие в Индии.

— Нет-нет, разумеется. Но я уверен, что он сослужит вам хорошую службу.

Меня поразила такая характеристика. Обычно за малейшую задержку меня называли ленивым мавром, а самые невинные мои вопросы прерывались распоряжением молчать. Но теперь, когда Родригес решил меня продать, я вдруг стал образцовым рабом. Хвала Аллаху, что может изменять судьбы.

— Как скажешь, – ответил сеньор Дорантес. – Но этот раб не покроет двух сотен дукатов, которые ты мне должен. Так что уведи его и принеси деньги.

Я тихонько выдохнул. Может быть, эта участь все же меня минует.

Но Родригес достал из кармана вышитый носовой платок и утер лицо.

— Сеньор, – сказал он. – Двести дукатов могут показаться большой суммой, но здесь у нас хороший и верный работник. Цена такого человека в Севилье невысока. Я знаю, что приличного раба сейчас можно купить всего за сорок дукатов, но в Индиях, где мало кто из дикарей говорит на нашем языке или способен исполнять указания, он будет стоить в шесть или семь раз дороже. Вы сможете продать его за такую сумму в первом же порту. Плантации Эспаньолы отчаянно нуждаются в рабах.

Сеньор Дорантес склонил голову набок.

— В шесть раз дороже? – насмешливо спросил он.

— Запросто.

— Но к чему мне утруждаться, перевозя твоего раба на Эспаньолу, чтобы получить свои деньги?

— Вы получите больше, чем я вам должен.

— Будет проще, если ты заплатишь мне сейчас.

— Да, проще, сеньор. Но не так выгодно. К тому же вы сможете пользоваться услугами раба во время плавания.

— Ты же знаешь, что это не увеселительная прогулка.

— Да. Существует риск, опасность. Но раба можно использовать, чтобы уменьшить и то и другое.

Сеньор Дорантес ткнул меня указательным пальцем в плечо – оценивающий жест человека, присматривающего собственность. Мне не в первый раз приходилось с таким сталкиваться, но, казалось, мне никогда не привыкнуть к этому жесту и его значению.

— А в знак моих наилучших пожеланий, – произнес Родригес уже более уверенно, – примите от меня эту золотую серьгу с Юкатана.

Сеньор Дорантес взял серьгу в руку и с большим любопытством принялся ее рассматривать.

— Как странно, – промолвил он. – Они изображают на своих украшениях диких зверей. Как думаете, индейцы Флориды поступают так же?

— Не знаю, – ответил Родригес. – Я – всего лишь торговец, а не отважный капитан.

— Хорошо, Родригес, – сказал сеньор Дорантес, убирая серьгу в карман. – Но мой вам совет – бросайте играть в карты. Это слишком рискованное занятие для человека вроде вас.