Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи Страница 85

— Я тут ни при чем, – сказал я, лежа среди игрушечных Там, и Анжи чуть из тапочек не выпрыгнула.

— Блин, я его там не заметила!

— Он – хитрый маленький ушлепок, – сказал Роб.

Марни сфотографировала меня, выложила снимок в сеть.

— Именно так это и делается, – сказал Ник. – Нужно всегда быть наготове. Во всеоружии.

Роб схватил Марни за плечи и вывел из комнаты-склада.

— Пора сделать перерыв на чай, – сказал он. – Я поставлю чайник.

Ник вышел следом, но Анжи задержалась еще на миг, оторвала край громадного рулона упаковочной пленки и принялась хлопать пузырьками.

Глава двадцатая

Начнем с того, что существовало два разных Роба. Старый Роб все еще наблюдал за мной так, будто что-то затевает, будто хочет отвезти меня на бойню, туда, куда возит кормовых овец, или погрузить в фургон, приезжающий за ягнятами и увозящий их навстречу невеселой участи. Старый Роб все так же колотил в стенку спальни, когда я начинал разговаривать по ночам. Он все еще проверял уровень зерна в хранилище и говорил, что его недостаточно, а также уровень дождя на дождемере, и считал его слишком низким. Он все еще подсчитывал убытки и злобно смотрел на разросшиеся кусты шиповника и утесника. Он все еще ходил в сосняк с ружьем, натянув балаклаву, закрывая лицо, как преступник, и, несмотря на тревожные крики, я по-прежнему верил словам Марни – мол, ее муж отстреливает кроликов, потому что они вредители. Но в гостиной, на кухне и на заднем крыльце, там, куда смотрели Глаза, появлялся новый Роб. Он следил, чтобы на диване были бельевые прищепки, с которыми я любил играть, он приносил мне кусочки бекона и кураги. Смеялся, когда я прокладывал себе путь за рваные занавески или ковырял шелушащуюся краску. Помогал с моими костюмчиками, поправлял беретку, если Марни одевала меня художником, и приспосабливал восемь длинных лапок, если она наряжала меня пауком. Соглашался со всем, что я говорю: «Конечно, Тама, как скажешь, Тама». Он по-прежнему смотрел детективные сериалы про красивых мертвых женщин, которым протыкали ножом их неверные сердца, шеи и глаза, но, вскакивая во время рекламных пауз, приносил чай, а не пиво и всегда почесывал мне спинку, когда проходил мимо.

— Это «висяк», Тама? – говорил он. – Даже не смей говорить такое! Даже не смей!

Подписчики с восторгом проглотили это со всеми потрохами. «Что за дивная семья», – писали они. «Тама, тебе повезло, что твои папа и мама такие заботливые». «Мужчинам на заметку: вот как нужно обращаться с теми, кого вы любите». «Это настоящий мужчина».

Я знал, что Роб просто исполняет свою роль, дожидаясь, когда на него прольется денежный дождь, но также заметил: мне не припомнить, когда он в последний раз ударил Марни. Поэтому я тоже продолжал играть свою роль, позировал для фотографий, устраивал представления для видеороликов. Показывался подписчикам, когда они приезжали. Болтал без умолку. Ради Марни. Ради денег. И даже почти не думал о том, что она говорила по радио, когда представилась как Меган: что Роб убил ее младенчика еще до рождения. Возможно, это просто страшная сказка. А возможно даже, что все это говорила вовсе не Марни.

Однажды я услышал, как Роб свистит, разуваясь у задней двери. Я привык к немузыкальным звукам, которые он издавал, работая с собаками, веля Дымке стоять, подзывая к себе Помогая, но сейчас все было иначе: Роб насвистывал песенку, нежную и ритмичную, а собак и рядом не пробегало. Мелодия наполнила заднее крыльцо и последовала за ним в кухню, где Марни готовила ужин, а я лежал на меховой думочке в костюме пожарного.