Помоги мне умереть - Наталия Лирон Страница 87

«Храбрится! – Ей очень импонировала его стойкость и нежелание разнюниваться. – И слава богу, что не звонит, хоть нервы ему не треплет, дрянь. Мамаша там, наверное, хорошо постаралась».

С пару минут ещё посидели, довольные и объевшиеся, за столом, впитывая теплоту домашнего вечера, потом она глянула на Даньку:

— Ты у нас сегодня дежурный по тарелочкам.

Он безропотно поднялся и, прихрамывая, стал загружать посудомойку.

Завтра их ждало воскресенье. Благостный и благословенный день – передышка перед сумасшедшей неделей. В понедельник Даньке идти в больницу, Овербах ещё в пятницу напомнил, чтобы взяли направление у медсестры. В среду операция. Радовало одно – пусть уже Егорке снимут этот чёртов тутор.

И в понедельник возвращался Дмитрий со своими откровениями.

— Я не знаю, что делать. И чувствую себя как волк в овечьей шкуре. – Она переместила трубку под другое ухо.

Мир сузился до большого уютного кресла, в котором она свернулась калачиком, положив голову на подлокотник, и укрылась пушистым пледом. Было почти темно, лишь тускло горел ночник, воткнутый в розетку, – забавное жёлтое облачко, которое давало рассеянный свет. Они разговаривали где-то с час, и Марина услышала тихий сигнал своего мобильника.

— Погоди, сейчас возьму зарядку.

«На кухне, наверное». Вышла в коридор и тут же столкнулась с вышедшим из туалета Егором.

— Это папа звонит? – сонно спросил он.

— Иди, ложись. – Ей не хотелось врать.

— Папа? – Он остановился.

— Да, – Марина стиснула челюсти, – что за допрос? Иди спать, завтра в школу, между прочим. Хоть и дистанционно, но всё равно.

— Угу. – Он поковылял дальше.

Она вернулась в комнату, зло воткнула в розетку зарядку:

— Слушай, я так не могу. Я сейчас столкнулась с сыном, он спрашивал, кто звонит, слышал, наверное, наш разговор, и пришлось сказать, что папа. И мне очень не хотелось ему врать.

Помолчали. Она моргнула и посмотрела на часы – начало второго. Зевнула. И поняла, как сильно на самом деле устала за эти странные длинные выходные.

— Ладно, – ей стало грустно от того, что он ничего не говорит, – мне пора спать, завтра много дел. Понедельник всё равно начнётся, как ни откладывай.

— Марина, – в его голосе чувствовалось тепло, – я хотел с тобой поговорить, когда вернусь, после восемнадцатого.

— Почему не сейчас?

— Потому что мне нужно видеть тебя. А тебе – меня. – Он старался говорить мягко.

— Я ничего не спрашиваю – где ты отдыхаешь, с кем и зачем, я не имею на это никакого права. – Злость остывала в ней.

— Я в Турции с моей официальной женой и приёмной дочерью, но, как я и говорил, у нас формальные отношения. Я обещал своему лучшему другу перед его кончиной позаботиться о Тамаре, потому что она была в опасности. И единственный способ защитить её и ребёнка – жениться на ней. Уж слишком мой друг запутался в криминальных структурах и умирал, мягко говоря, совсем некстати. Мы с ней не были близки ни одного дня. Более того, Тома знает, что у меня есть человек, который мне дорог, и, разумеется, не возражает. Мы добрые приятели.

Марина слушала, открыв рот, и не могла поверить.

— Погоди… как так может быть?

Внутри солнцем и теплом оседали слова «человек, который мне дорог».

— Но ты… – Он вздохнул. – У тебя ситуация совсем другая. И я не хочу ничего рушить. Хотя знаю по опыту – если что-то стоит крепко, то это и нерушимо, несмотря на любые соблазны. Нельзя кого-то впустить в своё сердце, если оно уже занято.