Лето в Российской империи - Дарья Кузнецова,Виктор Фламмер (Дашкевич),Игорь Евдокимов,Александра Лавалье,Тимур Суворкин,Дарья Эпштейн,Женя Гравис Страница 92

Дворник, кажется, впервые за время разговора поднял голову и посмотрел на Самарина в упор. Взгляд был тяжелый, измученный и в то же время в нем мелькнуло… облегчение?

— Матвей Федорович, будьте любезны ваш фартук…

Дворник помрачнел, потом медленно встал, развязал завязки за спиной, снял серый форменный фартук и протянул Самарину. Дмитрий заметил, как напрягся у окна Горбунов, ожидая от дворника какой-то горячей выходки. Ну, мало ли, вдруг рванет к выходу или, того хуже, схватит вдову и приставит ей нож к горлу.

Но нет. Матвей Федорович был спокоен, и в позе его читалась лишь бесконечная усталость. Самарин забрал протянутый фартук, сунул руку в большой нагрудный карман, вытащил обратно кулак и разжал.

На ладони у него лежали розовые крошки штукатурки.

— Что и требовалось доказать, – резюмировал Дмитрий. – Полагаю, в складках воротника рубахи вы тоже не проверили. Лестница шаткая, вы верно предупреждали Илью Антоновича. Всего-то один толчок, да?

В комнате повисла мрачная пауза. С улицы донеслись чей-то веселый смех и заливистый клаксон автомобиля. И эти привычные беззаботные летние звуки так не вязались с тягучей атмосферой внутри квартиры.

— Жаворонок, – сказал наконец через мучительно долгую паузу дворник. – Он дразнил меня жаворонком. Еще соней, будильником, ночной крысой, хорьком… Изо дня в день, снова и снова. Знаете, каково это?

Племянник Илья понимающе шмыгнул носом, а Матвей Федорович продолжил, повышая голос:

— «Кто рано встает – тому бог дает! Утро вечера мудренее! Много спать – добра не знать! Сон не богатит, да беды не плодит!» Все поговорки мне, поганец, припомнил! Каждый день новые придумывал!

— Так что именно вчера ночью вас… окончательно достало?

— Да все. Ты, говорит, лестницу подержи, да смотри, не усни там. Лезет и приговаривает: «Ранний подъем – к удаче прием. Ночь для покоя – утро для боя. Матвей спит – служба идет…» Не выдержал я, понимаете? Руки сами дернулись. И сразу так тихо стало, благостно…

В комнате тоже стало очень тихо. Дворник прикрыл глаза, проморгался:

— Благодетель, чтоб его. Туда ему и дорога – в пекло. Надо было раньше его туда отправить.

Самарин кивнул урядникам, и те шагнули вперед, доставая наручники: одни – для дворника, вторые – для городового.

— Идите вниз, – сказал он сотрудникам. – Я скоро спущусь. – Потом повернулся к инженеру и племяннику: – Вас я тоже не задерживаю. Чувство юмора у вас обоих, конечно, весьма своеобразное. Но за плохие шутки у нас не сажают.

Илья порывисто вскочил и буквально выбежал из комнаты. А инженер Бородин постоял, размышляя, потом махнул рукой и тоже вышел. Вдова Веденеева осталась сидеть за столом, комкая в руках платок.

— Спасибо, – прошептала она, когда все покинули квартиру.

— За что? – удивился Дмитрий.

— Что не выдали мой… секрет.

— Да не было никакого секрета. Мы обыскали кабинет Липкина и не нашли ни намека на бумаги, связанные с вашим покойным мужем. Думаю, Георгий Павлович просто блефовал.

— Это… – Она всхлипнула и облегченно выдохнула. – Я знала, знала…

— В общем, можно считать, что день сегодня сложился удачно. Почти для всех.

— Спасибо, что разобрались и не стали раскрывать подробности. Это было благородно. Вы такой, такой…

— Благодетель? – усмехнулся Самарин. – Не произносите этого слова, прошу. Кажется, у меня на него будет нервный рефлекс еще как минимум пару недель. Всего доброго, Мария Андреевна.