Несбывшаяся жизнь. Книга 1 - Мария Метлицкая Страница 93

За неделю до выезда родители и воспитатели поехали на дачу наводить порядок. Все были без детей, и только Лиза с Анютой. Им предлагали не ехать, но Лиза отказалась. Во-первых, хотелось помочь, во-вторых, посмотреть на саму дачу, а в-третьих – подышать свежим воздухом. Как давно не была она за городом!

В тряском автобусе ехали около двух часов. Анюта успела и выспаться, и поплакать, и попросить булочку, и насмотреться в окно. Да и Лиза успела немного вздремнуть.

Наконец добрались.

Дача была большой, деревянной, двухэтажной. С огромной – метров пятьдесят – открытой верандой, на которой планировалось расставить раскладушки для дневного сна.

Перед домом – большая, поросшая шелковистой травкой поляна, на краю которой стояли качели и песочница, требующие срочной покраски.

Оценив масштаб бедствия, расстроенная заведующая ходила по комнатам и участку, вздыхая, охая и качая головой: им ни за что не справиться, дел не меньше чем на месяц – как через неделю привозить детей? Ее утешали, уверяли, что все успеют, а что не успеют, то доделается потом. Самое главное – вывезти детей, потому что обещают жару, а здесь – благодать и райские кущи!

Все быстро переоделись и принялись за дело. Женщины мыли окна и полы, вытряхивали коврики и половицы. Мужчины – таскали воду, возились с потекшим водопроводом, что-то чинили, красили проржавевшие качели и облезшую песочницу. На кухне возилась повариха, и скоро по участку поплыл запах вареной картошки.

Лиза мыла пол. Анюта капризничала, канючила, теребила мать и просилась на улицу.

— Сейчас, Анечка, домою и пойдем, подожди немного, – Лиза вытерла локтем потный лоб. – Сейчас, доченька.

Анюта ни разу не была за городом, вся ее «природа» – это парки, скверы, газоны, аллеи и деревья у дома. Она удивлялась всему: желтым одуванчикам и мягкой траве, лопухам и высокой крапиве у забора. Она бегала за бабочками и стрекозами, испугалась, когда божья коровка села ей на ладонь, и безутешно ревела, когда та улетела.

Через пару часов на поляне расстелили простыню и быстро накрыли импровизированный стол. Бутерброды, селедка, крупно порезанные огурцы – свежие и соленые, из домашних заготовок, – и чудом дожившая до лета квашеная капуста, и котлеты, и жареная курица… И самое вкусное и долгожданное – молодая картошка, посыпанная укропом и крепко сдобренная молодым чесночком.

Подуставший от трудов народ оживился, обрадовался, заговорил.

Хватали котлеты, ломали курицу, посыпали солью огурцы и черный хлеб.

Повариха принесла огромный чайник с чаем и большую миску с пряниками. На чай сил не было, и Лиза, опрокинувшись в траву, блаженно закрыла глаза.

Над ней было синее небо и редкие белые облака, темные верхушки огромных елей и какие-то непонятные лесные звуки – жужжанье шмеля, негромкий гомон птиц… Лиза ощутила давно позабытые чувства: свободы, надежды и предвкушения чего-то – непонятного, но точно хорошего… Рядом щебетала Анюта. Разговоры таяли и затихали, и сквозь дрему Лиза слышала, как затихают звуки леса – и птичье пение, и ветерок в высоких елях…

В Москву возвращались затемно.

Уснула ошалелая от воли и воздуха дочка, дремали взрослые, – и Лизе опять казалось, что все наладится и будет хорошо: и у нее, и у всех остальных – все будут счастливы. И никто не посмеет этому счастью мешать, потому что все впереди – вся огромная жизнь, в которой покой и радость и ничего иного – потому что по-другому никак, не может быть по-другому, не может…