Сделай громче - Денис Нижегородцев,Филипп Штурмин Страница 94

Но немного забегая вперед скажу, что лучше всех с этой ролью справляется гипертим. Он единственный из всех, кто имеет более-менее здоровый режим Ребенка, притом, что напрочь лишен режима Родителя! А в итоге здоровый режим счастливого Ребенка плюс нездоровый режим Родителя так и не приводят к появлению осознанного Взрослого…

— Ты так и не повзрослел, – так и вижу Александра Аркадьевича Северова, который привычно возлежит на своей кровати и ведет себя, как критикующий Родитель.

– Сам меня таким сделал.

– Ну да, виноваты все, кроме тебя.

– Я так не говорил…

Основная причина застревания в «ребенковом состоянии» – разумеется, психологические травмы, полученные в юном возрасте. И это не фигура речи и не выдумка психологов, события из детства действительно оставляют отпечатки на всю жизнь. Другое дело, что относиться к ним в дальнейшем можно по-разному…

– И какую же травму получил в детстве ты? – Северов чему-то улыбается.

– Смешно тебе.

– Мне действительно интересно.

– Это долгая история.

– А я никуда не тороплюсь!

– Зато я тороплюсь… Побыстрее закончить эту книгу!

Короче говоря, психотравмы могут быть разные: к примеру, уход близких или осознание того, что вас недостаточно любили. А с возрастом это будет перерастать в стремление побороть свой комплекс неполноценности, вы будете требовать у окружающих того, что вам недодали в прошлом.

– Травмы детства следует перерасти, – вновь подает голос Аркадии, почесывая ногу под одеялом, – а не тащить свой багаж всю жизнь!

– Да замолчи уже…

В общем, детская тема – особая, о ней мы еще поговорим. А сейчас достаточно сказать, что у детского эго-состояния больше десятка разных субрежимов, у родительского – всего три, тогда как у Взрослого и вовсе – один…

Придумал, для чего нам может понадобиться Северов! Он же – ходячая, а вернее лежачая иллюстрация родительского эго-состояния. А это правила, предписания, авторитетность, права и обязанности. Вернее, о правах он говорит, только если о своих. Зато всегда знает, что и как обязаны делать другие. Характерные фразы: «все знают, что», «ты не должен так поступать», «ты всегда должен», «я не понимаю, как это допустили». Интонации – обвиняющие, наставляющие, в лучшем случае снисходительные. Поведение – надменное или сверхправильное. Родитель совсем не видит в себе Ребенка, которым тоже был когда-то.

– И кому ты об этом рассказываешь? – снова вмешивается Александр Аркадьевич. – Ты хоть раз видел в жизни такой гротескный образ Родителя?

– Видел.

– Где?

– Сейчас перед собой…

Самое забавное, что учитель в этот момент действительно идеально соответствовал образу критикующего Родителя! Выражение лица, как по учебнику – нахмуренное, приглашающее к разговору, но не диалогу «давай поговорим по душам и снимем все спорные моменты», а скорее к монологу «иди сюда, и я вломлю тебе по полной программе». Язык тела туда же – руки сложены на груди, даже под одеялом, а временами их обладатель еще и привстает, чтобы склониться над тобой, как фонарный столб и строго заметить:

– Ты все сказал?

– Нет, я только начал…

Другое дело, когда в одном человеке присутствует не только родительская роль, но и детская. Тогда он смягчается и у него появляется намного больше шансов договориться с собственным внутренним Ребенком, а потом и с окружающими. Мой наставник, безусловно, может быть и таким, иначе мы не продержались бы столько лет вместе…