Несбывшаяся жизнь. Книга 2 - Мария Метлицкая Страница 94

Как же она ошибалась! Сначала и правда туда не показывалась, выказывая свое «фи». Зато на стройку рвался Тошка.

Гера говорил, что парень рукастый и обучаемый и помощник из него золотой. К тому же хозяйственный – и картошку сварит, и салат нарежет.

Тошка был так увлечен, что и двор, и приятели отошли на второй план. Ну и отлично: мало ли что взбредет в голову подростку. И дома внук не переставал говорить о строящейся даче и уговаривал ее поехать, полюбоваться.

— Ба! Там так здорово!

Лиза чувствовала, что они обижаются: такое пренебрежение.

Ну и собралась.

В дороге молчали. Муж и внук переглядывались.

«Ну да, – хмыкнула Лиза, – готовят сюрприз! Сейчас увижу терем – нет, теремище! Или замок. Да там наверняка еще конь не валялся!»

Поселок оказался старым, заросшим, но симпатичным. Из-за заборов виднелись клумбы с цветами, у калиток росли кусты сирени, шиповника и жасмина. На участках копошились дачники.

«Неплохо, – подумала Лиза, – воздух и все такое. Но эти люди живут здесь десятилетиями, а мы только строимся, и когда еще обживемся… Сто лет пройдет… А сколько осталось жизни?»

Да и за мужа она волновалась: сердце у него не очень и давление стало подскакивать. На черта эта повинность и непрекращающаяся нервотрепка? Без конца ездить, следить, переживать, что ограбят… А ограбят всенепременно, все Подмосковье каждую зиму обносят. А дорога? При нынешней-то загруженности? Почти три часа в один конец!

Нет, лично ей никакой дачи не надо: есть пансионаты, частные домики, санатории – Подмосковье, Прибалтика, теплые края. Да и что они видели? Считай, ничего. Турция, Египет и Болгария не в счет. Потому что еще есть Италия, Греция, Испания, Израиль…

А теперь все будет уходить на эту дачу. И станут они ее рабами. Лиза таких видела: открыть, отмыть, посадить, прополоть, собрать, закрутить, закрыть, проверить…

Думала Лиза, думала – всю дорогу, пока окончательно не скисла.

Тем временем машина остановилась возле нового красивого забора.

Зашли на участок. Тошка и Гера переглядывались, исподволь наблюдая за Лизой. Ждали ее реакции – первой, самой живой и естественной.

На краю участка, среди высоких елей и берез, под веселой ярко-зеленой металлической крышей стоял небольшой новенький дом.

Поднялись по широкому крепкому крыльцу и открыли дверь. Запахло свежим просмоленным деревом, стружкой, новизной.

Лиза зашла внутрь. Нет, никаких комнат, мебели, светильников конечно же не было, но стены были, и окна, и вид из этих самых окон.

Поскрипывал светлый некрашеный пол, в распахнутые окна врывались звуки, щебетанье птиц, отдаленное эхо кукушки, шелест листвы. Лиза села на табуретку и оглядела своих.

— Ну вы, ребята, даете, – только и вымолвила она.

И расплакалась.

Засуетились. Оба запрыгали, забегали, испугались. Наперебой стали предлагать сердечные капли, валидол, чай, кофе.

Лиза мотала головой, мол, ничего не надо, дайте прийти в себя.

Сквозь слезы видела: они торжествовали.

«Ну и нормально, все правильно, молодцы, это я тупая и вредная дура».

Где она была все это непростое время? Зудила, пилила, корчила недовольные гримасы. Вместо того, чтобы помочь и поддержать. Собрать сумку с едой, приехать, покормить, обнять. Похвалить!

«Да уж, стыдоба… Никуда паршивый характер не делся…»