Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 95

— Слушай, расскажи побольше обо всем, – мне хотелось сменить тему.

— Давай уж завтра, – бабуля подавила зевок, – а то засиделись мы с тобой, поздно уже.

Я бросила взгляд на ходики:

— Ого! Я и не заметила!

И правда, на часах было без пятнадцати двенадцать.

— Ладно, но завтра, да?

— Конечно, – бабушка поднялась и начала ставить посуду в раковину.

— Не беспокойся, – я похлопала ее по руке, – я все помою.

— Ну, хорошо, – она подошла, коротко поцеловала меня в щеку, – доброй ночи.

И пошла к себе в комнату.

Я споласкивала чашки после чая и все думала о том, как могла бабушка – в общем-то, судя по фотографиям, довольно хрупкая девушка – пойти на фронт вместо того, чтобы сидеть дома с маленькой дочкой? Ведь ее там могли убить. И она, конечно, это понимала. Что же двигало ею? Ненависть к фашистам? Желание защитить страну? Или что-то еще?

А ночью мне снилась война. Бабушкина боевая подруга Ольга, лежащая на холодном снегу с открытыми глазами, в которые смотрелось зимнее январское небо. И проснулась я, обливаясь жарким потом, – было почти шесть утра. Я еще покрутилась с полчаса, но обратно засыпать уже не было смысла – скоро все равно вставать.

После довольно нудного учебного дня я не ожидала застать дома никого, а тем более Деню, думала, он поедет сразу на ту квартиру, но как только я вошла в дверь, из кухни в прихожую высунулась вихрастая Денькина голова:

— Привет, отца завтра выписывают! Но даже не знаю, в той квартире… – он призадумался, – теть Аня обещала сегодня после работы заехать посмотреть, я после школы заскочил, отдал ей ключи.

— А что в той квартире? – спросила, смутно сожалея, что Денька сегодня будет здесь, дома, – это означало, что вряд ли сегодня у нас с бабушкой будут разговоры по душам.

— Ксюш, спасибо тебе большое, – неожиданно сказал он.

— За что? – оторопела я.

— За все, – он трогательно улыбнулся, – и у меня пятерка по химии, представляешь?

— Ты большой молодец!

Он как-то кардинально повзрослел за эти несколько недель – просто совсем другой человек – как будто бы ему вдруг стало не почти шестнадцать, а как минимум двадцать шесть.

— Знаешь, я задумался, – продолжил он, когда я зашла на кухню, – а может быть, мне тоже в медицинский? Я с отцом разговаривал – он поддерживает. Вот хотел у тебя спросить, как…

Звонок телефона прервал наш разговор. Я сняла трубку:

— Але?

— Привет, Ксеня, – глуховатый женский голос, который я не сразу узнала.

— Здравствуйте, – я посмотрела на открытую кухонную дверь.

— Я очень рада, что трубку взяла именно ты, – голос смягчился, – я, кхм… знаю, что ты… – она запнулась, – в общем, видела нас с… Альбертом на вокзале. Я и не надеялась, что ты сохранишь это в тайне…

— Я никому не говорила, – выпалила я.

— Да? – Олеся удивилась. – Значит, сын узнал как-то иначе… – она замолчала.

И я не знала, что сказать.

— Кхм… Ксеня, – голос снова стал глуховатым. – Денис совсем не хочет со мной общаться. Я понимаю, но… все-таки, может, ты с ним поговоришь? Я знаю, что ты для него авторитет…

Мне было жалко ее. Несмотря ни на что – жалко. Столько одиночества, невыплаканных слез было в этом просящем голосе. Я чувствовала, что она изо всех сил старается держаться. И что ей ужасно больно от того, что Денис не хочет с ней разговаривать.