Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 98

Сейчас он выглядел лучше, чем в больнице, став больше похожим на того деда, которого я всегда знала. Хотя… конечно, инфаркт ни для кого не может пройти бесследно. Его всегда легкая походка стала тяжелее, ноги чуть пришаркивали при ходьбе, будто у старика.

Первый восторг по поводу его выписки немного улегся, уступив место ровной радости.

Я посмотрела на бабушку, она улыбалась краешком губ – видно было, что ей хорошо на душе:

— Вась, живите сколько живется, места всем хватит.

«И неужели они не любят друг друга?» – в который раз подумала я. Впрочем, дед-то наверняка, а вот она…

— Я скоро на работу опять пойду, – дед кивнул, – нахлебником никогда не сидел и начинать не стану, просто пока все образуется… – он будто бы извинялся.

— Образуется, не волнуйся, – бабушка поднялась, глядя на Дениса, – я как раз хотела тебя просить – давайте-ка вы с Ксюшкой, а я помогу, перетащите телевизор в вашу теперь комнату, я все равно его и не гляжу почти, а отец твой, я знаю, любит.

Дед Вася легко усмехнулся:

— Не забыла ты еще. А ведь и правда, раньше я возле него частенько засиживался, когда время было.

— С чего бы забыть? – бабушка пожала плечами.

Телевизор переставили, кровати застелили, ходили туда-сюда, перетаскивали оставшиеся вещи, вместе смотрели какую-то передачу, пили чай и, наконец, угомонились и разлеглись по заправленным свежим бельем постелям.

Бабушка тихо посапывала во сне, а я глядела в темный потолок и никак не могла уснуть. Обрывки мыслей крутились в голове – я думала и об Артеме, которому все-таки пару дней назад отправила письмо.

Когда мне удалось уснуть – мне снова снилась снайпер Ольга. Но на этот раз она не лежала мертвая с открытыми глазами на промерзшей земле, а они с бабушкой, обе молодые, кружились, держась за руки. Вокруг цвело мирное лето и пахло свежескошенной травой. На них были легкие платья, а не солдатская форма. Они кружились и кружились, потом Оля руки отпустила и, продолжая кружиться, утанцовывала куда-то вдаль, оставляя бабушку одну.

«Не держись за меня, Анюта, ты ни в чем не виновата!» – кричала она напоследок, и я видела счастливую улыбку на лице ставшей враз теперешнего возраста бабушки, которая легко-легко одними губами шептала:

«Спасибо, моя дорогая, спасибо».

И, проснувшись, я чувствовала свет и тепло внутри.

Неделю спустя, вернувшись из института домой, я заглянула в почтовый ящик, обнаружила вместе с «Аргументами и фактами» и «Комсомолкой» письмо.

Сердце тревожно тренькнуло – обратным адресом значился Ханты-Мансийский автономный округ. Я вскрыла конверт и начала читать тут же, в подъезде, медленно поднимаясь по ступеням наверх.

«Привет, Ксюшка,

как же я рад, что ты мне написала! Ты даже не представляешь, хотя, зная меня, наверное, представляешь.

Работается мне отлично! Народ дружный, в основном взрослые мужики, которые ездят сюда вахтами, но и молодые тоже есть. Есть один парень из Беларуси, как и я, из Орши, мы с ним хорошо сдружились.

Поначалу было сложновато – тут много физической работы, но потом втянулся, так что вернусь суперчемпионом (ха-ха).

Ты мать не слушай, это все не из-за тебя. Это я сам.

Знаешь, я когда у твоей бабушки в архиве копался, столько всего интересного узнал. Я же тебе рассказывал, помнишь? Про госпитальеров, тамплиеров и Мальтийский орден…»