Самая милая пара - Мэри Кубика

Mary Kubica

JUST THE NICEST COUPLE

© 2023 by Mary Kyrychenko

© Самуйлов С., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Для Рэйчел

Пролог

Я замираю, пячусь. Вскидываю руку и зажимаю рот.

Голос в голове кричит: беги. Беги.

Не могу. Я парализована шоком и страхом. Они держат меня, как якорь держит корабль. Ноги словно приросли к земле. Не могу оторвать глаз, не могу поверить в то, что вижу. Я задыхаюсь, сердце колотится у горла, пульс бьется в жилке на шее, грохочет в ушах.

Беги, кричит голос в голове. Беги. Беги, черт возьми.

На земле, прямо передо мной, что-то шевелится. И звук, дикий и злобный. Сквозь страх и шок пробивается понимание, что если я не уйду сейчас, то, может быть, и не уйду отсюда живой.

Поворачиваюсь. Все случается мгновенно. Только что стояла как прикованная и вот уже мчусь, словно ветер, и мир проносится мимо смазанными формами и красками, пятнами и полосами – бурыми, синими, зелеными. Я не чувствую движения ног. Не чувствую земли под ногами. Я не оглядываюсь, хотя меня так и тянет оглянуться, бросить взгляд через плечо – убедиться, что я одна. Что за мной никого нет. И все же я не оглядываюсь. Слишком рискованно. Оглянусь – потеряю драгоценные секунды, а их у меня нет. Оглянусь – и эти секунды станут моими последними.

Звуки. Откуда? Не могу понять. Или это только мой пульс, моя кровь стучит в ушах?

Или там кто-то есть?

Что-то касается волос… спины. Я рвусь изо всех сил, лечу вперед и падаю, ударяясь коленями и локтями.

Мир застывает на месте.

В голове только две мысли: остаться живой и все должно было случиться не так.

Кристиан

Лили сидит в кожаном кресле в гостиной, спиной ко мне. Каштановые волосы рассыпались по подголовнику. Она смотрит на телевизор на противоположной стене, но он выключен. Сейчас телевизор – просто темный ящик, и я вижу в экране отражение Лили, вот только не могу сказать, открыты у нее глаза или нет.

— Эй, привет. – Я прохожу через гаражную дверь, тихонько закрываю ее за собой и снимаю обувь. Кладу на столик телефон и ключи. – Как прошел день?

Темнеет. Солнце вот-вот сядет.

Лили не включила свет, и в доме сумрачно и серо. Окна у нас смотрят на восток, так что красивых закатов мы не видим.

Лили не отвечает. Должно быть, уснула, прямо сидя в кресле. Такое с ней не впервые. В последнее время она очень устает. Беременность дает о себе знать, не говоря уже о том, что она преподает и едва ли не целый день на ногах. Ее это все выматывает. Раньше, приходя домой, я обычно заставал ее на кухне, где она готовила ужин, но в последние несколько недель после работы у нее не остается сил даже просто держаться на ногах. Что обед не готов, меня не волнует. Я не из тех, кому обязательно требуется вечером домашняя еда, но Лили воспитана именно так. У них в семье мать всегда готовила обед для отца, и Лили считает, что должна делать то же самое для меня. Она и сегодня уже извинялась, что не в силах заняться готовкой, и жаловалась, что ее тошнит, так что я позвонил из машины и заказал доставку еды – ее привезут с минуты на минуту.

Тихонько вхожу в гостиную, обхожу кресло и останавливаюсь перед Лили. Я ошибся, предположив, что она уснула. Глаза у нее открыты, но выражение лица отсутствующее. Кожа серая, без намека на румянец, и я списываю это на плохое освещение.