Самая милая пара - Мэри Кубика Страница 2

Лили поворачивает голову и смотрит на меня, как будто в замедленной съемке.

— Эй, ты в порядке? – негромко спрашиваю я и улыбаюсь. – Не разбудил?

Включаю настольную лампу, и Лили жмурится от яркого света; глазам нужно время, чтобы привыкнуть. Извиняюсь и, присмотревшись, понимаю, что причина ее бледности не в слабом освещении.

Волосы у Лили влажные; на ней бордовые джоггеры и худи. Значит, вернувшись домой, она приняла душ и переоделась; для нее это много. Больше, чем обычно. Зачастую она просто падает на диван и не встает, пока не придет время ложиться спать.

Я опускаюсь перед ней на колени. Протягиваю руку, глажу по волосам.

— У тебя усталый вид, милая. Хочешь в постельку? Я могу помочь тебе подняться. Скоро привезут заказ, и я принесу поесть в комнату.

Лили трижды моргает, как будто у нее туман в глазах, и наконец отвечает. Голос поначалу хриплый и сухой, как будто она весь день кричала на трибуне, подбадривая любимую футбольную команду. Впрочем, день преподавания математики в школе отнимает не меньше сил и уничтожает не меньше нервов.

— Нет. – Она качает головой. – Я в порядке. Просто устала. Такой долгий день.

— Точно не хочешь? Я бы и сам не против поесть в постели. – У меня тоже был долгий день, но сравнивать несправедливо, ведь она носит нашего ребенка.

— Представляю, как мы все испачкаем.

— Обещаю, что буду аккуратен.

Лили улыбается, и мое сердце тает. Люблю, когда она мне улыбается.

— Когда это ты был аккуратным?

— Никогда, – признаюсь я. Она уже подшучивает надо мной, и мне легче. Я много читал о том, как проходит беременность у женщин, и знаю, что в первом триместре они устают так, как не уставали никогда в жизни. Вынашивание ребенка отнимает много сил. Вырастить его тоже дело нелегкое, но до этого нам еще далеко.

— Тебе что-нибудь нужно? – спрашиваю я, и она качает головой.

Вот и заказ доставили.

Уговариваю Лили сесть со мной на диван, где помещаемся мы оба. Смотрим телевизор и заодно рассказываем друг другу, как прошел день. Сегодня она больше молчит и слушает. Я работаю аналитиком маркетинговых исследований, а Лили преподает алгебру в средней школе. Мы познакомились в колледже, где нас свела любовь к математике. Когда мы говорим об этом людям, они обычно смеются. Мы оба немного помешаны на математике.

Подходит время ложиться. Лили поднимается в спальню первой, и я слышу, как шумит вода, когда она умывается. Я прибираюсь после ужина, выбрасываю контейнеры из-под еды в мусорное ведро.

На крыльце меня ждет пакет. Я выхожу за ним на улицу. Ночь темна, хотя небо чистое. Наверное, это новолуние.

Возвращаюсь в дом. Лили стоит на верхней ступеньке лестницы, в темноте, но за спиной у нее свет из спальни. Она сняла те свои бордовые джоггеры, и теперь на ней моя фланелевая рубашка. Стоит одна нога на другой, волосы убраны назад, лицо еще мокрое после умывания.

— Не забудь запереть дверь, – говорит она через перила, промокая лицо полотенцем.

Я бы и без напоминания не забыл. Я никогда не забываю. Да Лили обычно и не напоминает. Поворачиваюсь, проверяю, закрыта ли штормовая дверь [1], потом закрываю и запираю на засов входную.

Наш дом стоит на большом участке. Снаружи он старый, но внутри полностью обновленный, современный, с верандой в стиле ранчо, балочными потолками и кирпичным камином. Лили влюбилась в него с первого взгляда, и я знал, что не смогу отказать, несмотря на цену. Более современных удобств в доме было предостаточно: холодильник, техника из нержавеющей стали, полы с подогревом и большая ванна с гидромассажем. В эстетическом плане дом как минимум приятен и имеет немало достоинств как объект недвижимости. Покупка обошлась недешево, но в тот момент я чувствовал, что оно того стоит, даже если нам и пришлось на какое-то время затянуть пояса.