Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери Страница 10

— Конечно, нет, – вмешалась Эльвира, – но я слышала, у погибшего американца не нашли документов.

— С чего вы взяли, что он американец? – Нико подошел к ней.

— Это очевидно, – заявила она, – на нем были золотистые кроссовки и плотные белые носки. Национальность человека всегда можно определить по носкам и обуви. Немцы и скандинавы носят коричневые или серые носки с сандалиями. Азиатки – короткие носочки с рисунком и женственные туфли на каблуке. Англичане – клетчатые гольфы и практичную кожаную обувь.

Нико поднял противень:

— Лучше я отнесу это на кухню.

— Я надеялась, ты передумаешь насчет своего блюда, – фыркнула Эльвира, – туристы предпочитают тосканскую кухню, а не то, что придумали в Бронксе.

— Это придумала Рита, и она была тосканкой.

Эльвира отмахнулась от него.

— Ну-ну. Иди на кухню. Тильда уже решила, что ты струсил.

— Я не струсил! – раздался голос из кухни.

— С тех пор как она узнала об убийстве, ведет себя так, будто наткнулась на осиное гнездо.

— Мама, она расстроена, как и все мы. – Энцо вернулся к полке и налил себе еще граппы.

Эльвира покачала головой и продолжила складывать салфетки. Нико невольно удивился, как эти две женщины вообще уживались. Их отношения нельзя было назвать теплыми, особенно учитывая, что работали они бок о бок. Эльвира владела рестораном и считала своим вкладом аккуратно сложенные салфетки. Делала она это, непременно сидя в старом позолоченном кресле (найденном на свалке), которое, по ее словам, «завещала ей римская графиня». Когда она не занималась салфетками, то разгадывала кроссворды в еженедельнике Settimana Enigmistica[8], зорко следя за каждым входящим. Энцо, ее сорокалетний сын, заведовал баром и кассой и изредка, в минуты энтузиазма, помогал нарезать хлеб.

В кухне, длинной и узкой, с поцарапанными деревянными столешницами и стенами, увешанными старой медной и стальной утварью, Тильда быстро резала грибы для салата с яблоками и грецкими орехами – их главного хита на обед. Она чмокнула Нико в щеку, сбрызгивая только что нарезанные кусочки лимонным соком.

— До меня дошли слухи. Жаль, что тебе пришлось через это пройти.

— Ты имеешь в виду Эльвиру или покойника?

Она слабо улыбнулась.

— И то и другое. Ты в порядке?

— Да. – Нико поставил противень с помидорами в дальний угол кухни. Он не понадобится ему до самого вечера. – А ты?

— Оса ужалила меня, но потом умерла.

Нико усмехнулся.

— Охотно верю. Мы все знаем, что ты закалена в граните, но это всего лишь броня. Наличие убийцы поблизости безусловно пугает. И нет ничего постыдного в том, чтобы это признать.

Услышать об убийстве было ужасно, но именно упоминание об обуви покойника вонзилось ей в грудь, словно нож. Прошло уже двадцать два года. Тильде почти удалось стереть из памяти мысли о Робби, но теперь его пьяное хвастовство звенело в ушах: «Я вернусь весь в золоте».

— Правда ли, что на убитом были золотистые кроссовки? – спросила она.

— Да, и массивные золотые часы на руке. – Нико прошел мимо маленького окна, выходившего на обеденную зону, и, увидев Стеллу, помахал ей. Крестница Риты накрывала столы на террасе под инжиром.

— Ciao[9], дорогая. – Нико надеялся на ее привычную теплую улыбку, но получил лишь короткий кивок. Понятно. Новость о случившемся коснулась и ее.