Кровный омут - Наталия Лирон Страница 10

— Двадцать, – отчеканил Жека.

— Всего-то?

Когда Жека вышел, я спросила у отца:

— Чего ты с ним так строго-то, а? Может, хватит ему уже… Он же мучается…

— Ты ничего не знаешь и не понимаешь. – Отец посмотрел на меня угрюмо. – Ты женщина, существо эмоциональное и нестабильное. Не пытайся сделать из брата нечто подобное. Он – отличник, мужчина, а значит, должен обладать волей. И стремлением. И силой. Характер закаляется в боях, а у него, – он кивнул на дверь, – какие бои? Смех один!

— А у тебя, – мне хотелось продолжить разговор, – разве у тебя были бои?

Отец чуть вскинул бровь:

— Бои? Ты смотри, верно подмечено! Буквально я, конечно, не воевал, если ты об этом, но отец бил и меня и брата за малейшую провинность. Мы дома по струнке ходили. И таких вопросов задавать не то что не смели – даже и не думали. Бои… вот тебе и бои. Я в пятнадцать лет уже работать пошел. И учился на вечернем, чтобы школу окончить, и в институт поступал сам, без всяких репетиторов, тушенку на книги выменивал. А ты говоришь, не было боев. Были, еще какие, Софья, еще какие! Так что не потакай брату, как сестра твоя полоумная, которая все мечтает из него своего персонального сыночка сделать. Он мужчина. Ему решения в жизни принимать серьезные придется. И, надеюсь, за многих людей тоже, если сможет стать лидером, а не размазней. А для этого нужны знания. И характер. Поняла?

Я молчала.

Не то чтобы я была с ним совсем не согласна, просто… это же Женек, мой младший братишка.

— Софья?

— Да, пап, наверное, ты прав, все равно мне кажется, что ему… – я кивнула на дверь, – не очень хорошо.

Отец пожал плечами:

— Тяжело в учении – легко в бою. Ты ведь сама знаешь, ты же боец.

— Знаю.

Я действительно знала.

Ровно через десять минут в дверях появился брат с совершенно бесстрастным лицом, готовый к решению новой порции задач, и снова сел на неудобный табурет, ссутулившись.

— Мама, мама… – кричала Тонька, – ты что, НЕ видишь?! Ты сле-па-я?

Я только вошла в дом после вечерней тренировки, ощущая, как ноет правый бок от сильного укола Савиной, и стараясь не обращать на это внимания.

Ни Жеки, ни папы дома не было: они ушли на очередное заседание отцовской лаборатории. В последнее время отец часто таскал его с собой – дескать, там разрешали, а Женьке полезно. Мама с Тоней были на кухне.

— Он же издевается над ним! – продолжала Тоня, не замечая, что я стою в дверях. – Он же просто издевается над Жекой, мам! Ну хватит закрывать на это глаза, невозможно уже!

— Прекрати! – прикрикнула мама. – Перестань, слышишь! Ты ничего не знаешь! Ты не знаешь ничего! Отец пытается сделать из него мужчину. Настоящего мужчину.

— Эй, я дома! – Я попыталась обратить на себя внимание. – О чем речь?

— Отвали! – гаркнула сестра. – Иди вон палкой своей маши, курица слепая, ничего не видишь и ничего тебе не надо!

— Тонь, ты чего? – опешила я, совершенно не ожидая от нее такого едкого тона.

— Перестань, – снова сказала мама, – и не разговаривай так с сестрой! Да что с тобой вообще такое творится?! Тебя как подменили!

— Это с вами что творится? – Тоня обвела всех глазами. – Отец постоянно издевается над твоим, – она чуть не ткнула маму в грудь пальцем, – сыном и над твоим, – она указала на меня, – братом, а вы рты позакрывали и молчите в тряпочку. Как будто ничего не происходит! Он же нормальный парень, ему восемнадцать лет, а он даже на улицу не выходит – сидит, не отрывая башки от тетрадок. Это что, нормально?