Последнее убежище - Клеменс Мишальон Страница 100

Габриэль с хрустом впился в смор, прикрыл глаза и долго пережевывал лакомство.

— Неплохо, – признал он. – Совсем неплохо.

Протянул половинку мне, однако я отмахнулась.

— Доедай, я приготовлю другой.

Как делала Энни? Зефир, веточка…

— Необязательно поджаривать до черноты, можно просто поднести зефир поближе к огню и подождать, пока не разогреется, – посоветовала Энни.

И все же я его подпалила – сунула ветку в костер, а когда выдернула, крошечное пламя заплясало на белой поверхности зефирины, обвилось вокруг ее мягкого желеобразного тела.

Выждав пару секунд, я хорошенько дунула и, повторяя движения Энни, положила на крекер четвертинку шоколадного батончика, сняла с палочки растаявший зефир и накрыла получившийся сэндвич сверху вторым крекером.

Итак, первая проба…

Еда занимала в нашей жизни важное место. После детства и юности, прошедших в коммуне, когда мы питались по строгим рецептам Эмиля, после двух лет, когда приходилось есть то, на что хватит денег, перед нами открылись головокружительные возможности. На воле я впервые попробовала настоящий чизбургер – толстую котлету в пышной булке, приправленную кольцами красного лука. У меня тогда заболели челюсти – не привыкла так усердно жевать.

По первым ощущениям, смор состоял из разных слоев вкуса. За хрустящим печеньем следовал прохладный, тающий на языке шоколад, затем теплый тягучий зефир. Лакомство завораживало: сперва легкое сопротивление, затем полная покорность. Каждое движение челюстями напоминало взмах волшебной палочки, рождающий заклинание: еще, еще, еще… Чисто физически, раз откусив, невозможно было остановиться, пока не доешь.

И вкус… О, этот вкус! Идеальный, хотя, возможно, чуть слишком сладкий, но не оставляющий тебе выбора, прямо призывающий к чревоугодию. А что вы хотели? Я – сладкий сэндвич!

Лишь проглотив третий кусок, я вспомнила: надо что-то сказать. И воскликнула:

— Ого!

Энни удовлетворенно кивнула.

Мы сделали еще несколько штук в самых разных сочетаниях. Вместо шоколада попробовали арахисовую пасту, потом к зефиру и шоколаду добавили клубнику. И все же я вернулась к первому варианту. Все остальное тут и правда было лишним.

Прошло много лет, и вдруг выяснилось, что еще умеет огонь: создать сладость из комбинации хрустящего печенья, тающего во рту зефира и мягкого шоколада. Наши дни в Спринг-Лейк были наполнены чистой магией.

Глава 36

Эскаланте, Юта

День седьмой

Опустив головы, мы быстрым шагом идем к границе территории отеля. Оба захватили с собой по бутылке воды из мини-бара, посчитав другие меры предосторожности для похода в пустыню излишними.

— Эй! – кричит кто-то, похоже обращаясь к нам.

Вроде бы голос Каталины. Наверняка она в гневе: мы имели наглость покинуть номер. Мы, лица, представляющие оперативный интерес, которым она милостиво позволила провести еще одну ночь в раю.

Краем глаза замечаю небольшую группу людей – удрученного Фабио, подозрительную Мэдисон и Уильяма Бреннера. Он все еще здесь, он на свободе.

Я ускоряю шаг, подталкивая вперед Габриэля, хотя вряд ли ему нужна моя помощь – он и без того бежит так, что я едва за ним поспеваю.

Перед нами открывается пустыня.

— Пойдем сюда…

Ноги сами знают, куда идти. Я отлично помню это место – пологие склоны и скрытые от глаз расщелины.