Дом стыда - Лин Йоварт Страница 100

— Я достаточно ясно выразился, Смит?

— Э-э… да, сэр. Абсолютно.

Пора научиться выслушивать тирады Коттера до конца, иначе так можно согласиться на что-то такое, чего она и в мыслях не допускала. Например, на то, чтобы не обращать внимания на шестьсот детских могилок на кладбище Хэрроуфорда.

Джейн

1961 год

Я лежу.

Стол какой-то странный. Меня трясет.

Руки пристегнуты ремнями – запястья и предплечья.

Еще один ремень опоясывает туловище поверх выпуклого живота.

Ноги подняты и раздвинуты, ремни на щиколотках и под коленями. Я не могу вытащить ступни из широких кожаных петель, прикрепленных к хромированным стойкам по обе стороны ложа. Сестра Чэпмен называет их стременами. Я лошадь, что ли?

По залу мечутся громкие крики и стоны.

Какого черта, Глория Брауни! Когда же ты окончательно заткнешься?

Нет, это не Глория. Глория мертва.

Ужас вздымается внутри меня, как ракета. Нож, воткнутый в мой живот, поворачивается, входит глубже, поворачивается еще раз, словно вырезает куски моей плоти.

Моя голова мотается туда-сюда, как у сумасшедшей. В зале никого больше нет. Тогда кто здесь кричит как ненормальная?

На стене висят часы. Как и часы в прачечной, они бессовестно лгут. Если им верить, то с того момента, как меня привела сюда сестра Чэпмен, миновал всего один час.

Она нашла меня/Мэрилин/меня лежащей на боку в траве, когда мимо к распахнутым воротам прошелестела машина с телом Глории. Я каталась по земле, кричала громче Глории Брауни – и тут услышала то ли полувскрик, то ли полушепот: «О господи! О господи! Глория?» Потом мне в лицо ударил луч фонарика. «Какого черта ты тут делаешь?» В голосе засквозило облегчение, но ответить я не успела – в мой живот вонзился еще один нож, и я смогла только заорать.

— Перестань кричать, перестань. Тебе надо вернуться в дом.

— Не могу двигаться.

— Придется. Боль скоро стихнет. Тогда выжди минуту-другую, иди как можно быстрее к парадному входу и поднимайся в свою комнату.

Сестра Чэпмен стояла и наблюдала, как я корчусь на земле, до боли закусив губы. Но она оказалась права: через минуту боль прекратилась.

— Хорошо. Вставай.

Я сумела встать на четвереньки, на большее меня не хватило – живот был слишком велик и тяжел. Я ухватилась за ствол дерева и, кое-как поднявшись на ноги, спросила:

— Что происходит?

— Ты из ранних… Твой срок только на следующей неделе.

— Что значит «из ранних»?

— Ранние роды… – Она посветила фонариком на дорожку. – Двигайся. Не тормози.

Я начала переставлять ноги. Сестра Чэпмен шла за мной следом и шипящим шепотом приговаривала: «Не тормози, поторопись».

На крыльце она распахнула дверь. Я почувствовала, как снова накатывает боль, – точно такое же ощущение, какое было перед тем, как я упала на землю. Я начала задыхаться, страх налетел раньше боли.

— Помалкивай и продолжай идти. Потом наверх!

Обхватив руками живот, пыхтя и скуля от предчувствия страшной боли, я умудрилась пройти через фойе и схватиться за столбик лестничных перил.

— Больше не могу, – охнула я.

— Можешь!

— Не могу! – заорала я, когда в моих внутренностях опять повернули нож.

Сестра Чэпмен грубо зажала мне рот рукой.

«О боже, она меня сейчас убьет! Как Глорию».

— Замолчи! – прошипела она прямо мне в ухо. – И слушай внимательно. Я нашла тебя здесь, поняла? Ты встала с кровати, когда начались схватки, и спустилась по лестнице, ясно? Я услышала твои крики и нашла тебя здесь. Поняла?