Признание в убийстве - Лия Миддлтон Страница 100

— Прежде чем выпустить меня из Комнаты, они сказали мне, что позвонят. Что выжившие в Комнате обязаны помогать.

Уайлд и Брэннан снова мимолетно переглядываются, обменявшись короткими кивками. То ли они отметили для себя вопрос, который будут задавать другим, то ли кто-то уже в чем-то признался.

Они снова обращаются к Эмилии, и Уайлд кивает ей, приказывая продолжать.

Объяснения льются из Эмилии, одно слово за другим, все быстрее и быстрее, чтобы скорее покончить с ними. Но, подходя к концу, она может думать только о том, что действительно выполнила это: она следовала их инструкциям, как побитая собака, испугавшаяся своего хозяина, до самого последнего шага. Как она могла? Если бы она не увидела фотографию его детей, закончил бы Харрис Китон с передозом в ее гостиной?

Ее взгляд снова расплывается, мозг берет контроль на себя: не думай об этом. Блокируй.

— Так, здесь ты подходишь к мистеру Китону и беседуешь с ним на улице около пятнадцати минут. Не больше.

— Да.

— О чем вы говорили? – спрашивает Брэннан.

— Я попросила у него зажигалку.

— Давно ты куришь?

Эмилия, открыв рот, опускает взгляд на свои руки. Большим пальцем она ковыряет заусенец на указательном пальце.

— Нет. По телефону они сказали мне, что он курит. Поэтому я… Я купила пачку сигарет в ларьке возле участка. Это самый простой способ заговорить с кем-то.

— То есть ты немного поразмыслила над этим? Над тем, как тебе завязать с ним разговор?

— Да.

Она подцепляет заусенец и отрывает его с резкой болью. Морщится.

— Я подумала об этом. Мне пришлось.

Уайлд кивает и включает видео. Они какое-то время смотрят на него в тишине: Эмилия и Харрис сближаются, их головы наклонены. Затем Эмилия начинает отступать, наконец сворачивает и быстро направляется к бару, скрываясь внутри.

— Видите, – говорит Эмилия. – Вот здесь я захожу внутрь в попытке оторваться. Я поняла, что не могу это сделать. Я просто не могла. Сказала ему, что мне срочно нужно в туалет, прежде чем мы поедем ко мне.

— Почему же ты так резко передумала? – спрашивает Брэннан. – Ты ведь уже зашла так далеко в общении с ним.

— Я увидела заставку на его телефоне – фотографию детей. И когда я увидела их лица, то просто… Я поняла, что не справлюсь. Не смогу взять на себя непосредственную вину за то, что его похитят в то место.

Уайлд откидывается на своем стуле, ее прямая осанка сменяется новым языком тела: руки скрещены, подбородок запрокинут.

— А вот тут интересно, Эмилия… Дальше тебя нет на записях камер в этом баре. Ты скрываешься внутри, а после – ничего.

— Я побежала в туалет, а потом вышла через пожарный выход в задней части бара.

Уайлд делает паузу, тщательно изучая выражение лица Эмилии, ее гладкая кожа напрягается от сосредоточенности. Оторвав взгляд, она поворачивается к ноутбуку и еще раз нажимает на воспроизведение.

— Не могла бы ты посмотреть на мистера Китона, Эмилия, – говорит она.

Эмилия кивает, пытаясь сфокусировать уставшие глаза, сконцентрироваться на маленькой фигуре мужчины на мониторе. Он стоит на том же месте какое-то время, периодически поглядывая на часы. Но потом он идет ближе к двери, остановившись снаружи возле нее. Он посматривает в стрельчатое окно мимо охраны, частично заслоняющей обзор.

Вдруг он подрывается, толкает двери и заходит в бар.