Где мы, там ад - Фрэнсис Кель Страница 102

После осмотра мне выдали нижнее бельё, которое было немного велико, а потому предательски сползало, а также комплект из футболки и домашних штанов, похожих на старую пижаму. В качестве обуви вручили простые кеды на резинке, которые тоже оказались на размер больше.

Вновь надев на меня наручники, врач передал моё досье Вагнеру, который всё это время находился в помещении и беспристрастно наблюдал за моими мучениями.

— Молодец, – похвалил он, когда мы покинули смотровую.

Я ничего не ответил. Хотелось поскорее добраться до комнаты и просто лечь. После восемнадцати часов дороги в сидячем положении всё тело ломило от неудобной позы. Конечно, мы делали остановки, чтобы размяться и сходить в уборную, но ничего из этого не могло сравниться с тем, чтобы прилечь на кровать.

Мы преодолели два длинных охраняемых коридора. Пахло дезинфицирующими средствами, лекарствами и немного мочой с по́том. Сочетание, скажу я вам, омерзительное.

— Мне жаль, что ты попал именно сюда, Марло, – тихо обратился ко мне медбрат. – Уж лучше бы тебя оставили в тюрьме.

— Всё настолько плохо? – спросил я, но Вагнер не успел ответить, потому что мы оказались в секции для душевнобольных.

Это было огромное помещение, полное людей в таких же пижамах, как у меня. На груди у всех висели разноцветные пластиковые бейджики. Войдя, я сразу наткнулся на долговязого парня с водянистыми глазами. На его лице читалось полное безразличие к окружающему миру. Он не обратил на меня внимания, бездумно наматывая круги на одном месте и держа в руках тонкий выцветший плед. Рядом с ним стоял мужчина с обёрнутыми вокруг головы бинтами.

— Разве лоботомию не запретили? – спросил я.

— Ты удивишься, сколько существует законных способов сломить чужую волю.

— Значит, этим вы здесь занимаетесь? Ломаете чужую волю?

— Марло, мы делаем буйных покорными. Иначе…

— Иначе что? – взвился я.

— Иначе буйные сделают покорными нас, – с улыбкой ответил Вагнер.

Какой-то старик в пижаме стремительно направился к нам, но медбрат громко приказал отступить.

— Им интересны новички. Будь осторожен, – посоветовал он.

Старик заорал, указывая на нас, и его зловонная слюна долетела даже до меня. Я брезгливо вытер щеку.

Здесь были только мужчины. В основном пациенты смотрели телевизор, играли в настольные игры, общались. Несколько мужчин бродили туда-сюда и что-то пели, слабо размахивая руками. Кто-то стоял у стены, уставившись в одну точку. Многие выглядели заторможенными, с замутнённым стеклянным взглядом.

Вот, значит, какие эти «покорные» пациенты.

— Новенький! – указал на меня пальцем нервозный парень, минуту назад мирно сидевший в кресле.

— Новенький, новенький, – шептали тут и там, глядя на нас во все глаза.

— Добро пожаловать! – торжественно прокричал мужчина у меня на пути. – Я рад встре…

— Эрни, с дороги! – потребовал Вагнер.

Мы вышли из помещения, и за нами громко захлопнулась дверь. «Комната отдыха» – значилось на табличке рядом.

— Эрни прибыл три месяца назад. Он может показаться тебе дружелюбным, но у него шизофрения. Он держал в плену всю свою семью: жену, двух детей и мать. Уморил их голодом.

— Я тоже таким стану? – спросил я.

— Необязательно, – ответил Вагнер, пропуская меня вперёд.

Мы дошли до последней палаты, рассчитанной на двух пациентов. Медбрат наконец-то соизволил снять с меня наручники.