Эксперимент «Тринадцать» - Татьяна Новикова Страница 104

— Это же вы убили Захара? – неожиданно спросила Ворожцова.

— Я… е-го не у-би-ва-ла, – мгновенно успокоившись, ответила Лихоманова.

— А давайте мы его спросим, – нанесла Ася новый удар.

— У трупов есть одно неоспоримое достоинство, они не говорят, – усмехнулась женщина.

— Приведите Артемьева, – распорядилась Свистушкина.

Лихоманова занервничала, но, очевидно, сочла происходящее провокацией.

Сначала в комнату для допроса вошел Михаил Лаврентьевич с адвокатом. Ольга Кирилловна выдохнула: «Так я и знала!»

Когда дежурный доставил задержанного, это произвело сильное впечатление.

У Ольги Кирилловны случилась истерика. Она неестественно громко захохотала. Ее плечи поднимались и опускались, из глаз брызнули слезы, по лицу и груди пошли красные пятна, она пыталась что-то сказать, но никак не могла остановиться.

Ася встала, подошла к Лихомановой и влепила ей пощечину.

Ольга тряхнула головой, словно сбрасывая наваждение. Взгляд приобрел ясность.

— Что вы пытались сказать? – спросила у нее Свистушкина.

— Я… да… Согласитесь, это реально смешно: мой никчемный муженек всю жизнь напрасно трясся от страха. Не на того я мужика ставку сделала! Кто бы мог подумать, что в робком милом мальчике Захаре окажется столько злости. Из нас могла бы получиться прекрасная пара.

— Анаконда сжирает самца после совокупления, ей тоже пара нужна только для определенных целей, но, в отличие от тебя, она не выдает себя за ужа, – сказал Артемьев с таким отвращением, что Лихоманова инстинктивно подалась назад.

Мужчины смотрели друг на друга. Во взглядах не было ненависти. Возможно, опустошенность.

Михаил Лаврентьевич, обхватив голову руками, застонал:

— Гадина… Ты испоганила жизнь всем: мне, ему, Сереже.

Свистушкина прекратила допрос, который перерастал в мелодраму.

73. Харза

Артемьев, сорокапятилетний директор зооцентра, имел неполное высшее образование. Из академии Захара отчислили в связи с неявкой для продолжения обучения.

Старенький преподаватель, куратор учебной студенческой группы, а ныне пенсионер, охотно откликнулся на запрос следователя. Вспомнил Артемьева, хвалил как весьма и весьма способного.

— А почему вы не искали пропавшего студента?

— Почему не искали… – повторил преподаватель вопрос. – Насколько я знаю, деканат получил по почте заявление от Артемьева с просьбой предоставить академический отпуск по семейным обстоятельствам. Кстати, девушка его… Как же ее? Ольга Летова! Тогда перевелась от нас в столичный вуз, а ведь четыре года не расставались. Отпуск мы Артемьеву оформили. Сами понимаете, пятый курс, взрослые люди, да время было такое, многие резко меняли планы. Я перешел работать на другой факультет, больше мне ничего о судьбе Захара не известно.

— Артемьев, я решила именно так к вам обращаться, – начала Свистушкина допрос.

— Согласен, хотя роль профессора Харитонова мне нравилась, в ней я в высшей степени органичен, – ответил Харза и, оглянувшись на присутствующую тут же Ворожцову, поприветствовал:

— Ася, рад вас видеть. Как Блюма?

— Ей стало легче, спасибо.

— Перейдем от лирики к допросу. – Елене Борисовне не понравился обмен любезностями. – Мы внимательно изучили найденные записи. Эксперимент вы назвали «Тринадцать». Почему?

— По порядку.

— Эти псевдонаучные опыты – прикрытие, игра?