Убийства по книге - Эми Шаумберг Страница 105

— Это же его собственная история, помнишь? Отелло – рогоносец, обманутый простак. Что, если преступник считает Яго истинным героем?

— Боже, ты прав. – Эмму слегка замутило. Персонаж был интригующим своей ненадежностью, непреклонностью и отсутствием сожалений – нераскаявшийся грешник. Именно поэтому он так пугал. – Одной из причин, по которым Яго хотел уничтожить Отелло, служила сплетня о том, что тот спал с его женой. Тогда убийца мог считать злодея тем, кого предала неверная возлюбленная – совсем как в случае с Гамлетом и Ланселотом. – Разрозненные кусочки пазла постепенно вставали на свои места. – Неужели дело в этом? Посредственный неудачник мстит женщинам, которых считает предавшими его? Но почему тогда не представить Оливию в образе жены Яго?

— Как ты и говорила, в этот раз история не о ней, – покачал головой Рори. – Что еще отличается от прочих случаев?

— Я, – убежденно прошептала Эмма. – Маньяк мог бы отправить послание кому угодно, например в газету или полиции… Но выбрал меня. – Она пересекла комнату и рухнула на диван.

Рори сел рядом.

— Может, дело не в тебе лично? А в том, что ты знаешь – или кого? В твоих отношениях с детективом? Вдруг преступник хотел отвлечь Картера с твоей помощью? Либо причиной послужила ревность. Не только у убийц есть одержимые поклонники.

— Но мы не… – Однако Эмма не сумела завершить предложение и просто устало закрыла глаза.

— Послушай, я не собираюсь притворяться, будто понимаю вашу ситуацию, но он выглядел готовым напасть на меня – всего лишь из-за попытки приблизиться к твоему дому. Это не похоже на поведение того, кто просто выполняет свою работу.

— Но почему бы тогда не убить меня и не превратить в Дездемону? Если маньяк считает себя Яго, тогда Иэн – Отелло, а я… Так история имела бы больше смысла.

— Значит, мы воспринимаем ее неправильно. – Рори медленно вдохнул. – Нужно посмотреть на все три сцены вместе… Ладно, давай попробуем так. Детектив – антипод героя, которым считает себя убийца. Но он представляет собой нечто большее, верно? Потому что является не только персонажем, но и автором.

— Проклятый постмодернизм, – пробормотала Эмма.

— Согласен, это укладывается в мою теорию. Но послушай: все истории так или иначе касаются трансформации. Гамлет готов погрузиться в безумие и разрушение. Ланселот превращается из защитника в предателя. Яго подталкивает Отелло стать из героя злодеем.

— Значит, убийца перевоплощается в творца?

— И одновременно делает из девушек нечто иное, нечто новое. Что, если и твоя роль заключается в том же?

— Стать жертвой?

— Нет. Претерпеть метаморфозу.

— Я не… Что это вообще значит?

— За прошедшую неделю… – Рори замялся, но продолжил: – …ты прекратила быть лишь Эмили Дикинсон и бросила вызов самой себе. И теперь убийца тоже бросает тебе вызов. Может… Может, он пытается преобразить тебя, создать новую твою версию, просто другим способом.

— Значит, я его марионетка? Отлично, спасибо за такое сравнение.

— Я этого не говорил. Просто предположил, как он может тебя воспринимать.

Эмму накрыла волна отвращения.

— Но почему именно я? Почему не кто-то известный и влиятельный? Бессмыслица какая-то. Если убийца хотел создать… кого-то, то зачем выбрал меня, обычного профессора литературы?

— А мисс Марпл – просто старая дева, – слегка усмехнулся Рори, и Эмма поняла, что он ссылается на их прежнее обсуждение. – Но ты помнишь, как еще ее называли? – Она покачала головой. – «Однажды я примерила на себя имя Немезиды». Возможно, он выбрал тебя, потому что знал – ты точно не простая.