Девичник - Сандра Блок Страница 105

Ли слегка ерзает на стуле. Из ларька с булочками доносится громкий звук кофемолки, и мы обе оборачиваемся в ожидании, когда все затихнет.

— Потом я услышала шаги.

Я невольно бросаю взгляд на телефон – убедиться, что запись идет.

— Тогда я не слишком испугалась. В том смысле, что я, конечно, всегда начеку – я ведь женщина. Однако те шаги были… медленные. В них не чувствовалось угрозы.

— Понятно.

Какое-то время мы сидим молча, и я жду, пока она продолжит рассказ.

— Остальное я помню довольно смутно… – По ее телу пробегает дрожь. – Он сбил меня с ног, и я ударилась головой о камни. Помню, щебенка впечаталась прямо в лоб.

Едва не поморщившись, я спешно подношу стакан ко рту.

— У меня перехватило дыхание, так что я изо всех сил пыталась хотя бы глотнуть воздуха, – губы у нее дрожат. – Он перевернул меня на спину. Как я и сказала, на нем была балаклава, но глаза я видела. И никогда не забуду. Как только мне показали Эрика Майерса, я их сразу узнала, – она принимается рвать на клочки салфетку. – Он был высокий, сильный, и ему не составило труда справиться со мной. Просто начал резать меня ножом, словно… получал от этого удовольствие. Можно подумать, картину рисовал.

Должно быть, у меня на лице написано отвращение.

— Тоже думаете, что это ненормальная херня какая-то? Я боялась, он меня изнасилует, однако ничего подобного. Видимо, не по этой части, – Ли слегка закатывает глаза. – Ну вот, собственно, и все. Он меня изрезал. – Она поднимает руки, демонстрируя шрамы. – На ногах тоже следы остались. И вот еще что странно. У меня есть пара татуировок: китайский иероглиф, означающий «жизнь», на левой ноге и имя племянницы на правой, – мы обе опускаем глаза, хотя под брюками и носками все равно ничего не видно. – Так вот, ему они, видимо, особенно не понравились. Он словно хотел их вырезать прямо с мясом…

Я представляю себе эту картину, и мне становится дурно от одной мысли.

— Кожу в тех местах потом пришлось пересаживать, – добавляет Ли, разглядывая шрамы на руках. – Видимо, он считал, что у женщины не должно быть татуировок. А может, ему просто мои не понравились, – она криво усмехается. – Какая ирония! Сам-то он из-за татуировки и попался.

Перед глазами встает иссеченная в клочья татуировка в виде бабочки на руке у Николь Уайт.

— Да уж…

Потом вспоминаю слова Эрика Майерса: все обвинение построено на этой татуировке. Без нее его, вероятно, даже не поймали бы, не говоря уже о приговоре.

— Как вы думаете, могла эта татуировка быть… ненастоящей?

Ли подозрительно косится на меня.

— В каком смысле?

Я болтаю в стакане соломинкой.

— Ну, например, кто-то нарисовал ее специально, чтобы вы подумали на Эрика Майерса. Сам он, по крайней мере, говорит, что его подставили.

— Конечно! Что еще он может сказать! – фыркает Ли. – Я знаю, что видела. Помню все в мельчайших подробностях. Это была татуировка – не рисунок маркером.

— Хорошо, – соглашаюсь я.

Не стоит давить. Скорее всего, она права.

— Знаете, что еще странно? – добавляет Ли, уставившись в даль. – В какой-то момент он просто остановился. Я поняла, что умираю, – уже чуть ли не пение ангелов слышала. А он взял… и ушел, – она поворачивается ко мне. – Я бы погибла, если бы меня не заметили из проезжающей мимо машины. И до сих пор непонятно, почему он это сделал: почему кинулся кромсать меня и почему вдруг прекратил. Одно я знаю наверняка, – она смотрит мне прямо в глаза. – Это был Эрик Майерс. Никаких сомнений.