Инспектор артефактов - Даниил Светлов Страница 106

— Ты научил меня выбирать, — тихо сказала Настя. — Я выбираю сама.

Глеб снова рванулся вперёд. Я встретил его ударом в плечо, отбросил назад. Он зарычал, взмахнул взмахнул ножом, пространство повело, но я устоял.

И именно тогда я заметил «Слезу» на груди Насти. Я никогда не видел артефакт таким прозрачным. Обычно внутри всегда оставалась лёгкая сероватая муть, словно он впитывал человеческие страхи и сомнения, но сейчас кристалл на груди казался прозрачным, будто внутри него больше не осталось ни страха, ни сомнений.

И я вдруг понял почему.

Настя не сомневалась. Ни сейчас, стоя перед разрывом, ни секунду назад, когда смотрела в эту пустоту. Она уже всё решила до конца, и от этой спокойной уверенности внутри у меня вдруг что-то отпустило.

Не контроль. Доверие.

— Я вернусь, — сказала она, глядя на меня. — Подержи его.

Она кивнула на Глеба.

— НЕТ! — закричал Глеб.

Настя поднялась на остатки алтаря и шагнула в портал.

Глеб бросился за ней. Я вцепился в него, сбил с ног, прижал к полу. Он бился, рычал, пытался скинуть меня, но я держал всем телом.

— Пусти! — хрипел он. — Она всё закроет!

— Не пущу.

Настя вошла в белёсое свечение.

Разрыв словно принял её внутрь, оставив видимыми только силуэт у самого края портала.

Она выбрала сама. И именно поэтому я не имел права её останавливать.

И только сейчас я понял, насколько сильно Глеб испугался не того, что Настя погибнет, а того, что она вошла в поток совсем не с тем намерением, которого он ждал все эти годы.

4.

Я прижимал Глеба к полу, чувствуя, как он бьётся подо мной, как пытается вырваться, но уже не с той яростью, что минуту назад. Он смотрел туда, где стояла Настя, — к схлопывающемуся разрыву, внутри которого золотистый свет уже начинал вытеснять серую пустоту.

— Нет… — хрипло сказал он. — Нет, она делает не то…

Я сильнее вжал его в камень.

— Она закрывает его.

— Она должна замкнуть поток, а не оборвать! Ты не понимаешь, что она делает!

Разрыв дёрнулся так, будто с той стороны в него впервые ударили изнутри. Серая глубина внутри начала сжиматься, словно пространство по ту сторону медленно теряло опору. Исчезал холод. Исчезала та мёртвая тишина, которая ещё недавно вытягивала звук из собора.

И именно тогда Глеб понял окончательно. Я почувствовал это по тому, как изменилось его тело подо мной. До этого он ещё спорил, ещё цеплялся за свою веру, а теперь в нём осталась только паника человека, который внезапно увидел гибель того, ради чего жил двадцать лет.

— Нет… — повторил он уже тише. — Останови её…

Настя стояла у самого края разрыва. Ловец в её руках светился тёплым золотистым светом, а артефакты на алтаре дрожали всё сильнее, будто их связь начинала рваться. Она не смотрела на нас. Только в глубину портала, удерживая что-то невидимое, огромное, пытающееся остаться открытым.

Серое свечение лопнуло тонкой трещиной, и собор глухо содрогнулся ей в ответ. И в этот момент Глеб рванулся по-настоящему. Я едва успел понять движение, когда он вывернулся из-под меня, ударил локтем в челюсть и вскочил на ноги. Мир качнулся, а во рту мгновенно появился привкус крови.

А Глеб уже бросился к алтарю. Нож всё это время был у него.

— Глеб! — заорал я.

Но он уже почти добежал. Я увидел его лицо и понял: он не собирался убивать её. В глазах у него был ужас человека, который пытается остановить катастрофу в последнюю секунду.