Признание в убийстве - Лия Миддлтон Страница 11

— И тебе.

Эмилия завершает вызов, но остается неподвижно сидеть в своем кресле. Телефон все еще возле уха, его голос еще раздается эхом в голове.

Она оборачивается, чтобы посмотреть на монитор. Киран прав. Должно быть, это чья-то дурацкая шутка. Кто-то наткнулся на форум и решил, что будет прикольно признаться в самом жестоком преступлении из всех возможных.

Эмилия решительно кивает и встает, чтобы вернуться назад в кухню. Она вытаскивает свой ужин – макароны под сыром – из холодильника и ставит его в микроволновку. А пока он разогревается, мысли снова уводят ее туда, в Комнату Исповеди.

Да, точно розыгрыш. Никто бы не признался в убийстве публично.

Так ведь?

6 ноября

Эмилия, прищурившись, следит за домом на углу. Открывается дверь.

Ну, неужели? Она наконец-то застанет его выход?

Она просидела возле этого дома на Хампстэде три дня, выжидая. Мужчина, который ей заплатил, уверял: если у его жены действительно интрижка, то все происходит днем, пока он на работе. Но Эмилии еще предстоит увидеть человека, из-за которого он переживает. Каждый день она следила за его женой, покидающей дом, закрывающей бледно-розовую парадную дверь за собой, спускающуюся по трем белым каменным ступеням на тротуар с такой грацией, будто она парит в воздухе. Ее шикарное каре всегда идеально уложено, одежда в классическом стиле обтекает фигуру, крупные солнечные очки сидят на самом кончике носа. И Эмилия следовала за ней, делая снимки женщины с друзьями в кофейне, на йоге. Во время обеденного перерыва. Но нет никаких интрижек. Никаких очевидных, по крайней мере. Ее жизнь выглядит идеальной, она – само совершенство. Но муж считает иначе. Он называет ее манипуляторшей, той, кто будет улыбаться вам в лицо и воткнет нож в спину. Может, он все придумывает. Возможно, он ослеп от собственного предубеждения и решил, будто она что-то задумала. Будто ее поведение изменилось из-за другого мужчины, и уж точно не из-за него самого. Такое происходит не в первый раз.

Эмилия наклоняется вперед, наводит камеру, смотрит в объектив, готовая фиксировать тайны, скрытые за безупречным фасадом этого дома на Хампстэде. Раздается хлопок двери, и…

Эмилия откидывается назад в кресле.

Это их сын, Гарри. Ему одиннадцать, рюкзак размером почти с него самого, он идет на регби.

Эмилия опускает свою камеру, кладет рядом на пассажирское сиденье. Эта работа оказалась самой трудной из всех. Скука одолевает ее, пока мысли витают вокруг Комнаты Исповеди.

Она проверяла сайт каждый день, но новых постов так и не появилось. На следующее утро после того признания и на второй день слежки возле этого дома она зашла с телефона, но ей не понравилось – мобильная версия загружалась медленно, верстка была кривой. Раньше она открывала форум только с компьютера по вечерам среди привычных дел. Но соблазн оказался велик. И как бы она с тех пор ни пыталась отвлечься, эти слова неотступно звучали эхом в голове.

Убийство. Лондон. Хейли Джеймс, Лука Франко.

А если это правда? Что, если это действительно произошло и их тела теперь покоятся где-то? Что, если их семьи, партнеры или дети проснулись этим утром с ощущением свернувшейся в животе тревоги и нарастающим беспокойством из-за того, что они давненько не разговаривали с Лукой, а Хейли не позвонила как обычно? Что, если это не шутка?