Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон Страница 11

— Да, конечно. К слову, вы же знаете, что это для меня последний шанс получить звание суперинтенданта полиции…

— Эй, ты что забыл, что за место – полицейский участок Инвана?

— Это первый и лучший в Республике Корея участок, защищающий государство, охраняющий… точнее, охранявший Голубой дом[1].

— И что это значит?

— А?

— В участке, который защищает государство, какой отдел самый важный?

— Ну… охрана и разведка…

— Ты когда-нибудь видел, чтобы начальник уголовного отдела Инванского участка становился суперинтендантом?

— Ну… это…

— Вот именно. Значит, одного задержания мало.

— А… да.

— Скажи-ка, может, экзамен на звание суперинтенданта существует?

— Никак нет!

— Тогда, может, его дают по заслугам или по способностям?

— Нет.

— Тогда не забивай голову лишним и делай, что тебе говорят. Понял?

— Так точно. Я полностью полагаюсь на вас, господин начальник, на человека с лучшими политическими инстинктами в нашей полиции и такими связями на самом верху.

Когда начальник уголовного отдела вышел из кабинета, его телефон тихо звякнул. Это было сообщение от Ли Мэка.

Начальник криво усмехнулся и нажал на телефоне кнопку быстрого набора «3». Номер принадлежал лейтенанту Чхве Гёну, начальнику административной группы, а по совместительству его ближайшему доверенному лицу.

— Зайди ко мне в кабинет. Срочно.

Вернувшись к себе, начальник разложил на столе распечатанный Чин Кёнвон отчет о первичном анализе дела и распечатку пресс-релиза, присланного Ли Мэком, и принялся их сравнивать. Заголовок пресс-релиза гласил: «Происшествие с обнаруженным предметом, предположительно являющимся частью человеческого тела».

В тексте релиза указывались дата и место происшествия, перечень и количество изъятых на месте вещественных доказательств, краткое содержание показаний свидетелей и причастных лиц, сообщалось, что Столичное управление полиции Сеула и Национальный научно-криминалистический центр проводят анализ улик. Отмечалось, что пока не подтверждено, является ли найденный объект действительно частью человеческого тела, не установлено, жив ли предполагаемый потерпевший, отсутствует информация о подозреваемом и что расследование ведется по всем возможным направлениям. Для короткой новостной заметки материала было достаточно, но ничего интригующего или сенсационного, способного привлечь внимание публики, в нем не содержалось. На губах начальника заиграла едва заметная улыбка. Он взял лист бумаги и начал что-то быстро записывать. И в этот момент дверь распахнулась, и кто-то вошел в кабинет без стука.

— У вас все в порядке?

— Эй ты, тебе столько лет, а до сих пор не научился стучать, перед тем как входить?

— Раз уж вы настроены на шутки, значит, у начальника участка вас не слишком сильно пропесочили.

— Хватит болтать. Садись.

Спустя некоторое время были подготовлены три версии материала, и каждая отправилась по своему адресу. Первая – пресс-релиз Ли Мэка в первозданном виде – была разослана по электронной почте всему пулу аккредитованных журналистов. Редакции газет и телеканалы добавили к нему немного подробностей – свидетельства очевидцев, комментарии экспертов – и выпустили в целом схожие сообщения.

Вторая версия представляла собой «эксклюзивный» материал: к официальному пресс-релизу были добавлены фрагменты, которые начальник уголовного отдела дописал от руки, – а что-то, наоборот, было вычеркнуто за ненадобностью. В этих дополнениях содержалась часть результатов первичного анализа, которые Ли Мэк настоятельно просил держать в строгом секрете. Начальник поручил Чхве Гёну отдельно вызвать журналистку Ан Сунок из «Сеульского вестника», передать ей материал так, чтобы никто об этом не узнал, и особо подчеркнуть необходимость сохранения анонимности источника – и дать указания ни при каких обстоятельствах не раскрывать, от кого получены сведения.