Алатырь Евы - Янина Корбут Страница 115

От волнения после разговора у меня громко стучат зубы, и Элла спешит укрыть мои ноги пледом, а потом идет заварить чай на кухню.

— Мы бросим все силы на поиск этой сволочи, – обещает мне перед уходом следователь. Я вижу, что ему явно не по себе, но он все-таки говорит:

— Мне неловко это говорить, но ваша свекровь… Она говорит про вас неприглядные вещи. По всей видимости, вы с ней не очень ладили.

— Нет, у них были хорошие отношения! – горячо возражает из кухни Элла. – Нина Матвеевна всегда говорила, что Ева – замечательная жена и что она очень рада такой невестке. Ева и Виктор были идеальной семьей, они, кажется, даже ни разу не поссорились.

На этих словах из глаз у меня снова бегут слезы. Следователь поспешно обувается и бормочет:

— Простите, это моя работа… Значит, это реакция на стресс. Такое бывает. Ей нужно обвинить в случившемся кого-то досягаемого. Надеюсь, когда преступника поймают, она извинится перед вами.

Йод для сердца. Настоящее

Узкое темное шоссе вьется изгибами, а мысли мои возвращаются к похоронам Виктора. Свекровь, подавленная горем, постарела на глазах. Всегда подтянутая, ухоженная, она выглядела замученной и больной. Когда она устремила в мою сторону полные ненависти глаза, меня замутило. Хорошо, что рядом стояла Элла и я буквально впилась в ее локоть. Сердце бешено стучало, в кончиках пальцев покалывало.

После кладбища я сымитировала обморок, чтобы не присутствовать на поминках. Со мной в больницу поехала Аня, потом мы с ней долго разговаривали. Это она предложила поискать мне квартиру на первое время, пока я не улажу здесь все официальные моменты. Кажется, она была уверена, что теперь-то меня и подавно ничто не удержит в Алатыре.

Милая Аня… Поначалу она боялась отпускать Дениса на работу, заставляла носить с собой газовый баллончик. Чуть спокойнее стало, когда выяснилось, что за убийством Виктора стоит псих из прошлого.

— Хотя пока его не поймали, – твердит она, – окончательно спокойной быть нельзя. Мало ли что ему придет в голову? Вдруг он продолжает бродить где-то в районе больницы, одержимый навязчивой идеей?

Наконец я вижу здание больницы, замершее среди запорошенных белым холмов. Щетки на лобовом стекле сметают снег, превращая его в грязноватые полосы. Небо сегодня мутное, невнятное, но на душе у меня светло и радостно.

Двор у больницы темен и пуст, еще рано для активных прогулок. Да и погода не сильно располагает. Дениса я застаю в кабинете и сразу, не дожидаясь, пока он начнет спрашивать о моем самочувствии, заявляю:

— Денис, я хотела бы забрать Зою домой.

— Сейчас? Ты уверена, что это подходящий момент? Может, тебе нужно восстановиться? В том смысле…

— Скажи, я же могу забрать ее прямо сейчас?

— Конечно, но…

— И она будет считаться вменяемой? То есть, я хочу сказать, может ли она снимать деньги со своего счета, распоряжаться своим имуществом?

— По закону, ограничение прав пациента только на основании диагноза и факта нахождения в больнице недопустимо. Обычно такие ограничения вызваны конкретными обстоятельствами. Но в вашем случае таких не было.

— Значит, можно?

— Я подготовлю все бумаги.

— Ты как будто что-то недоговариваешь?

— Извини, просто мне подумалось… Вы могли давно забрать ее.

— Да? Но Виктор говорил, ей нужно лечиться.