Секреты мертвых - Хизер Критчлоу Страница 115

Меня с приятелем-журналистом попросили ждать здесь. И мы ждем почти час, терзаясь вопросом: а придет ли кто-нибудь к нам вообще?

Наконец дверь открывается и внутрь входит посредник в сопровождении более пожилого мужчины. Он невысокий, коренастый, лысый. Он выглядит как сильный, властный человек, которого стоит бояться. Мы с другом уже не уверены, во что именно влипли по доброй воле.

Мужчина садится за стол напротив нас. Одет он в дорогой костюм, но его толстые руки покрыты шрамами. Часть лица изуродована: скорее всего, это последствие нападения, которому он подвергся семь лет назад. С тех пор он никуда не ходит и не ездит без охраны. В нас он явно не видит опасности, раз его телохранители остаются ждать в коридоре.

— Вам известно, кто я?

— Да. Спасибо, что согласились встретиться.

— Значит, вы расследуете то дело о стрельбе? О Брайони?

— Именно так. И я надеюсь, что вы сможете помочь. Вы хорошо ее помните?

— Да. Она была очень хорошим юристом. Не лезла на рожон, не нарывалась на конфликты и не болтала лишнего, когда требовалось. Не напивалась за деловыми обедами, всегда сохраняла голову ясной. Плохо, что она ушла из жизни такой молодой.

— Муж Брайони думает, что она работала на вас, когда это случилось.

— Она приходила ко мне, просила работу.

— И вы взяли ее на работу?

— Я предложил ей работу. На полставки, как она и просила. У меня было несколько контрактов, которые нужно было проверить. Я поразмыслил над ее предложением и сказал да. Гибкий график работы. Тогда это еще не было так принято, как сейчас. Так что мы опередили время.

[Смех и хлопок руки о стол].

— И как продвигалась работа?

— Никак.

— Что вы хотите сказать?

— Она мне отказала. Так и не стала работать. Только время на нее потратил.

— Она объяснила отказ?

— Сказала просто, что передумала работать.

— И вы разозлились на нее из-за этого?

— Осторожно формулируйте вопросы, которые задаете. Вы согласились проявлять уважение.

— Мои извинения. Я просто пытаюсь докопаться до правды о том, что именно произошло с Брайони.

— Скажу вам прямо: к ее убийству ни я, ни кто-то из моих людей непричастен.

— А мог это быть кто-нибудь, кто метил в вас?

— Именно так я подумал в то время. Но вот что скажу: я всегда стараюсь быть в курсе событий, держать руку на пульсе, как говорится. И я задал правильные вопросы тем людям, которых принято опрашивать в таких случаях. Даже надавил, когда пришлось. Ну, вы понимаете, о чем я… – При этих словах наш собеседник сцепляет руки так, что мы отчетливо представляем, что он имеет в виду. – Я не могу допустить, чтобы люди позволяли себе такие вольности. С моими людьми, во всяком случае. Как бы это выглядело?

— И что вам удалось узнать?

— Ничего. Тот, кто это сделал, не был с улицы. Поверьте мне. Я перетряхнул всех. Я бы был в курсе.

Этот человек не привык к беседам с журналистами. И я не удивляюсь, когда он встает. Он проговорил с нами не больше десяти минут. Что ж, и за это спасибо. И все-таки, пока он отодвигает стул, я отваживаюсь задать еще один вопрос:

— Почему вы приехали сюда лично? Это несколько странно, позвольте заметить.

Похоже, я зашел чересчур далеко. Мужчина моментально злится. Но к его ярости примешивается что-то еще. Грусть? Сожаление? Чувство вины?

— Она не заслужила такой смерти. Кем бы ни был ее убийца, он должен за это ответить. Я выгравировал ее имя на пуле.