Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 12

— Фамилия? – спросил Хордан.

— Зингер.

— Вы голландец? Торпедист?

— Да.

Хордан знал данные этого человека – ознакомился с ними еще в отеле: Ян Зингер, тридцать один год, профессиональный водолаз, бывший старшина, имеет опыт подводной стрельбы. Одиннадцать месяцев назад дезертировал с нидерландского крейсера «Де Рёйтер».

— Мы не входим в состав каких бы то ни было военно-морских сил, однако вы должны соблюдать строжайшую флотскую дисциплину. Наверху решили, что я буду вашим начальником, и потому все мои приказы должны выполняться беспрекословно. Еще есть вопросы?

Моряки переглянулись. Потом поднял руку курчавый парень лет двадцати с небольшим – один из ливанцев, похожих друг на друга, как родные братья.

— Имя? – спросил Хордан.

— Фарид Мароун, – ответил тот и не глядя показал на другого: – А это мой двоюродный брат Сами.

— Что хотел спросить?

Ливанец улыбнулся, но одними губами. У него были живые глаза и опасная улыбка.

— А можно узнать, на кого мы будем работать?

Лицо Хордана стало жестче:

— На меня.

— Ну да, это ясно. Вопрос в том, кем вас считать. Как к вам обращаться?

— Можете называть меня «капитан», или «командир», или просто «сеньор», кому как нравится. И давайте с самого начала проясним: любое неповиновение, любая бесцеремонность или нарушение субординации повлечет за собой санкции.

— Какого рода? Штрафовать будете? – скривил губы ливанец.

— Разумеется.

— А еще и физическое воздействие, если придется?

Хордан не ответил на это или ответил не впрямую:

— У тех, кто вас нанял, есть возможности и средства устранить любое нарушение или невыполнение контракта.

Братья быстро переглянулись.

— Речь о ком-то могущественном, а?

— Вполне, – подтвердил Хордан.

Наступившее молчание нарушил торпедист Зингер:

— Это предупреждение, что ли?

— Ну разумеется. Оно самое. – Хордан оглядел их всех поочередно. – А вы что думали, когда вербовались?

— Мы считали, что речь идет о контрабанде.

— Ну, значит, просчитались.

Четверо переглянулись, осмысляя услышанное. Один из них молчал во все время разговора – английский радист по имени Бобби Бомонт ростом был почти с Хордана, однако тщедушен и неладно сложен: у него были несоразмерно длинные ноги. Впалые щеки, зеленовато-синие глаза, влажно поблескивавшие за стеклами роговых очков. Ему следовало бы подстричься и побриться: четырехдневная щетина терлась о воротник форменной рубашки цвета хаки, которую он носил навыпуск, не заправляя в заштопанные на коленях брюки. На ногах сандалии, на левой кисти поблекшая от времени незатейливая татуировка. Непрезентабельность всего облика странно сочеталась с некой элегантностью повадки. Он сидел на стуле, вплотную придвинутом к окну, и в продолжение разговора выкурил подряд уже две сигареты, прикуривая одну от другой. Но вот он заговорил – глуховатым голосом и ни к кому не обращаясь, а словно бы размышляя вслух:

— Стало быть, под черным флагом.

Все уставились на него с любопытством. А он пожал плечами и поднял на Хордана глаза, готовые, казалось, вот-вот пролиться слезами. В их до крайности необычном, приглушенном блеске таилась какая-то усталая насмешка.

— Насколько я понимаю, идем на промысел, – добавил он так спокойно, словно это умозаключение ничего решительно не изменило. – Становимся корсарами Эгейского моря?