Не верь глазам своим - Лариса Соболева Страница 12

Она обычная деревенская женщина, мощная телом, крепкая духом, деятельная, в подобных обстоятельствах не любит ждать, спросила задумавшуюся Ангелину Львовну:

— Что с вами?

— Я вот думаю, тут непонятно написано… – потрясла смартфоном та. – Видишь ли, мы должны привести Веронику в вертикальное положение.

— Это как? – не поняла и Люся. – Как стоять она будет без памяти?

— Вот и я думаю – как? Причем… м… вертикально. Главное, зачем это самое вертикальное?

— Обложите ее подушками так, чтобы она почти сидела, – нашелся не паникер и самый умный среди них Рома. – Это для того, чтобы напоить теплым напитком. Потом подушки уберете и назад уложите.

— Правильно! – обрадовалась Ангелина Львовна, всплеснув руками. – Но у меня молока нет… да и травами я не запаслась, все больше таблетками увлекаюсь.

— И молоко есть у меня, и трав я насушила, – успокоила Люся. – Принести? Я мигом туда и обратно.

— Чуть позже. Идемте, дорогая! Сначала температура, переодеть, укутать, потом будем заваривать. И ты, Рома, не уходи, отдыхай, вдруг понадобишься.

— Ладно, – отодвигая ногой стул от стола и садясь на него, ответил Роман. – Если что, зовите.

Женщины решительно вошли в спальню, а Роман уселся на стул и уткнулся в свой смартфон.

Глава третья

Взрыв средь бела дня

— Изменила… – как бы находясь сама в себе, произнесла, глядя в сторону, мать Сергея Татьяна Власовна, женщина с лицом страдалицы, отечными припухлостями и безучастным взглядом.

Более ничего не отобразилось на ее изможденном лице, не разразилась она проклятиями в сторону подлой невестки, не утешала сына, не нашла тысячу советов на все фазы его состояния рогатого мужа. А это состояние продлится долго, уж она-то знала. Татьяна Власовна думала о своем о больном, выходящем за границы разума, о позорном, как сама считала. От этой боли она устала, потому и не хватило у нее сил реагировать на развал семьи сына, как не хватало сил преодолеть усталость, апатию и потерю интереса ко всему, что окружало.

К матери Сергей приехал пообедать, чем удивил ее, он редкий гость, а уж обедать никогда не приезжал. Она мать, следовательно, прочла на его лице: что-то случилось, ни о чем не спросила, раз приехал с таким странным желанием, значит, сам и расскажет.

И рассказал за обеденным столом, но без подробностей обошелся, всего лишь доложил, мол, Веронику прогнал, потому что она ему изменила, он получил доказательства, против которых у нее ничего нет. Все. В детали вникать Татьяна Власовна не стала, собственно, последнее время любопытством она не страдала, а в коротких фразах Сергея и так ясна суть.

Она взглянула на сына и невольно сравнила его с собой, вспомнила, как билась в истерике, ревмя ревела, оскорбляла мужа за измену, пыталась отлупить его шлюху, а позже жену… как глупо. Сама себя унижала, но была сильна жажда причинить им ту же боль, которая пожирала ее, причинить неудобства, неприятности, увидеть страдания и стыд за ее же поступки. Обычно ведь стыдно за проступки близких, этого она и жаждала, но не дождалась.

— Что так смотришь на меня? – спросил Сергей.

— Оцениваю тебя и себя с высоты своего печального опыта. – Татьяна Власовна вздохнула, незаметно смахнув слезу, до нее дошло, что в эту трудную минуту нужно признанием своим помочь сыну. – Ты достойно себя ведешь в отличие от меня. Ты спокоен, хладнокровен, мне это нравится.