Инспектор артефактов - Даниил Светлов Страница 121

Мир ответил.

Не резко, не так, как раньше рядом с сильными артефактами. Никакой боли, давления или чужого шума в голове. Просто тихий отклик, от которого у меня вдруг перехватило дыхание.

Я смотрел на нож и не мог отвести взгляд.

Дар всё-таки не исчез окончательно.

Все эти недели он просто молчал где-то внутри меня, словно тоже пытался научиться жить заново.

— Денис?

Я не сразу понял, что Настя обращается ко мне.

Она внимательно смотрела на моё лицо, и тревога в её глазах медленно сменялась чем-то другим — осторожной надеждой.

— Что случилось?

Несколько секунд я молчал, пытаясь поверить в происходящее сам.

Потом тихо сказал:

— Я снова чувствую.

И почему-то первой мыслью было не облегчение, а понимание: Конторе об этом знать совсем не обязательно.

Настя замерла, а потом медленно улыбнулась — спокойно и тепло, будто услышала именно то, чего ждала всё это время. Она осторожно коснулась пальцами моей ладони, словно всё ещё боялась спугнуть этот момент.

А я стоял посреди старого музейного зала и впервые за долгое время понимал, что внутри больше нет той мёртвой пустоты, к которой я так и не смог привыкнуть.

4.

К вечеру снова похолодало. С Волхова тянуло сыростью, над водой медленно собирался туман, а редкие фонари вдоль набережной отражались в чёрной реке длинными дрожащими полосами. Мы гуляли уже почти час без особой цели. Василиса носилась вдоль берега, вытаскивала из воды палки и периодически пыталась облаять чаек, которые садились слишком близко.

После музея внутри у меня всё ещё оставалось странное ощущение. Не эйфория и не восторг — скорее осторожное недоверие к самому себе. Несколько раз за день я ловил слабые отголоски рядом со старыми вещами или людьми, и каждый раз сердце невольно начинало биться быстрее.

Дар действительно возвращался.

Медленно. Тихо.

Но теперь это уже не пугало.

Мы остановились у самой воды. Настя села на низкий каменный парапет, запахнула куртку от ветра и посмотрела на реку. Я остался рядом, сунув руки в карманы.

Некоторое время мы молчали.

Василиса выскочила из темноты вся мокрая, радостно ткнулась носом мне в ладонь и снова унеслась куда-то вдоль берега.

Настя проводила её взглядом и тихо сказала:

— Ты тогда правда думал, что я не вернусь?

Я помолчал, глядя на воду.

— Да.

Она несколько секунд смотрела на воду.

— А потом?

Я усмехнулся без особой радости.

— А потом понял, что ещё сильнее боялся отпустить тебя туда.

Настя повернула голову ко мне.

Я долго молчал, подбирая слова. Раньше всё это казалось простым и правильным. Контролировать ситуацию, просчитывать риски, удерживать людей рядом любой ценой. Так работала Контора. Так годами жил и я сам.

Только в какой-то момент перестаёшь замечать, где заканчивается забота и начинается страх потерять то, что считаешь своим.

— Наверное, контролировать всегда проще, чем доверять, — сказал я наконец. — Особенно когда знаешь, насколько всё может пойти не так.

Настя смотрела спокойно и внимательно, как делала всегда, когда разговор становился по-настоящему важным.

— Но иначе люди постепенно становятся инструментами друг для друга, — продолжил я. — А я слишком долго жил именно так.

Ветер шевелил воду у берега. Где-то вдалеке проехала машина, потом снова стало тихо.

Настя опустила взгляд.