Умереть красиво - Питер Джеймс Страница 123

В первую секунду Келли испытала облегчение, решив, что мужчина явился ее спасти. Она попыталась заговорить с ним, однако из горла вырвалось лишь бульканье.

Толстяк молча разглядывал лежащую перед ним женщину, с его лица не сходило выражение глубокой задумчивости. Наконец он улыбнулся, и внутри у Келли все затрепетало от радости – он освободит ее и отвезет домой, к Тому, Джессике и Максу!

Толстяк молниеносно, на змеиный манер, высунул язык и облизнулся.

— Ты похожа на бабу, которая дает в задницу, – произнес он с американским акцентом.

Мужчина пошарил в кармане. Звякнул металл. Раздавленная, объятая страхом Келли увидела в его руке изящную серебряную цепочку.

— У меня для тебя подарок, Келли, – проникновенно сообщил жирдяй и помахал перед носом пленницы кулоном с выгравированным изображением какого-то жука. – Расслабься, мы только сделаем несколько снимков для вашего семейного альбома.

— Мм, – замычала Келли.

— Если будешь умницей, угощу тебя «Столичной». Это ведь твоя любимая водка? – В другой руке толстяка была зажата бутылка. – Не хочу, чтобы ты умерла от жажды. Это была бы поистине досадная потеря.

50

— Подходящая у него фамилия, – объявил Норман Поттинг. – Если чутка подправить произношение[11].

Грейс, Поттинг и Николл сидели в облицованном дубом салуне «Черный лев» в Роттингдине, где каждый заказал себе по пинте пива. Грейс поднес кружку к самому носу, жадно вдыхая аромат хмеля в попытке перебить чудовищный запах серной кислоты.

Руки у него тряслись. С бодуна? Или от увиденного сегодня утром?

На заре карьеры, когда он на машине патрулировал ночные улицы, его вызвали зафиксировать самоубийство на железнодорожной ветке Лондон – Брайтон. Мужчина ничком лежал на путях перед въездом в туннель, поезд проехался ему по шее – и Грейс отправился на поиски головы.

В память намертво врезалась сюрреалистичная картина: луч фонаря выхватывает отсеченную с почти хирургической точностью голову, крови на ней практически нет. Покойному было под пятьдесят, красноватый оттенок кожи выдавал в нем человека, работавшего на свежем воздухе. Грейс поднял голову за клок рыжих волос и подивился ее тяжести. То же самое он испытал сегодня в бунгало д’Эта.

В ожидании посетителей игровой автомат, тихонько позвякивая, переливался калейдоскопом огней. Было еще рано, и народу в салуне собралось всего ничего: возле камина разодетый в дорогие шмотки хлыщ из тех, кто постоянно мелькает в прессе, пил «Кровавую Мэри» и читал «Обсервер». Чуть поодаль пожилые тучные супруги, похожие на мешки с картошкой, молча потягивали спиртное.

Размышляя о повестке дня, разорванной убийством д’Эта, Грейс беспокоился из-за встречи Николла со старшим следователем, который вел дело об убийстве молодой женщины, чье обезглавленное тело с браслетом-скарабеем было найдено двумя месяцами ранее в Уимблдоне. Может, лучше пойти самому, а не отправлять младшего по званию?

— Во сколько ты встречаешься со следователем из Уимблдона? – спросил Грейс, повернувшись к Николлу.

— Он позвонит, когда приедет в Брайтон на обед к брату.

— Маякни мне, пойдем вместе.

— Хорошо, сэр.

Хотя возраст Николла приближался к тридцати, в плане общения он оставался застенчивым юнцом и никак не мог заставить себя обращаться к Грейсу по имени, на чем тот категорически настаивал.