Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери Страница 124

— Хорошо пойдет к ригатони, спасибо. Вписывай, Энцо. Я уже поставила воду для Стеллы, ей достанется первая порция.

— Я добавил немного сушеного острого перца.

— Браво. Легкая остринка активизирует мозг. Сегодня ей это понадобится.

Нико выглянул в кухонное окно. Терраса была накрыта к обеду, но посетителей еще не было.

— Она здесь?

— За угловым столиком – ее любимым, потому что там я ее не вижу. Джанни с ней.

Нико надеялся застать Стеллу одну.

— Я хотел подарить ей свой старый талисман на удачу – кроличью лапку, но не при Джанни, он будет смеяться. Где ее сумка?

— Это мило. Спасибо.

Тильда тоже собиралась кое-что спрятать в вещах дочери.

— Сумка висит за кухонной дверью.

На крючке висел только потрепанный черный рюкзак.

— Рюкзак?

— Сумка внутри.

Нико расстегнул молнию и положил маленький сверток в дамскую сумочку Стеллы.

— Думаешь, ты сможешь остаться? – спросила Тильда. – Пока Стеллы не будет, мне бы пригодилась твоя помощь.

— Конечно.

Ему понравилась эта идея. Работа отвлекла бы его от тревожных мыслей. Он вышел на террасу и поцеловал Стеллу в обе щеки.

— Ни пуха ни пера, дорогая.

— К черту, – ответила она, как и положено, хотя Нико до сих пор не понимал, при чем тут пух и перья.

Пока Нико желал Стелле удачи, Тильда сунула руку в карман фартука и достала четки, которые купила сразу после родов. Стелла вернула ей веру в Бога. Он присмотрит за ее ребенком. Тильда засунула четки поглубже в рюкзак, где ее дочь-атеистка не нашла бы их и не устроила бы сцену.

Электронные письма Джерарди начали поступать, когда Даниэль сидел за компьютером, доедая свою порцию запеканки, приготовленной женой маршала: фетучини с цукини и стручковой фасолью, политые томатами и соусом бешамель. Вилка уже направлялась ко рту, когда он прочел первое письмо. Вилка с грохотом упала на тарелку. У них был убийца.

Маршал взял телефон с кухонного стола. Напротив синьора Перилло скрестила руки на груди и бросила на мужа предостерегающий взгляд: «Только посмей».

— Они на английском? – спросил Перилло с набитым ртом.

— На итальянском. Прочту первое, оно датировано двадцать девятым августа. Должно быть, последнее, что он написал.

— Продолжай.

— Ciao, Мария. Я писал редко, и ты знаешь почему. Твои бесконечные просьбы о деньгах не были удовлетворены по причине, которая тебе хорошо известна. Ты и твой муж отвернулись от меня двадцать два года назад, когда я больше всего нуждался в поддержке. Я покинул Италию по нескольким причинам, и ты – одна из них. Однако это теперь в прошлом. Пришло время искупить вину. У меня рак, и мне осталось недолго. Ты получишь деньги после моей смерти. Насколько значительной будет сумма, зависит от того, как пройдет моя поездка на родину. Я напишу тебе, как приеду. У меня нет твоего номера телефона. Робби.

— Немедленно свяжись с Марией Дорсетти.

— Через пятнадцать минут я должен заменить Винса на посту.

— Пусть подождет.

— Я принесу ему сэндвич.

— Лучше два.

Перилло закончил разговор и снова вонзил вилку в фетучини. У него было достаточно времени, чтобы спокойно доесть обед и, возможно, даже выпить кофе в баре. Увидев, с каким аппетитом ест ее муж, синьора Перилло опустила руки и вернулась к еде.

Эльвира сидела в своем кресле, складывая салфетки, и выглядела крайне недовольной.