Дом стыда - Лин Йоварт Страница 124

— Смит! Ты слышала, что я сказал?

— Да, сэр.

Черт!

— Надеюсь, даже ты согласишься, что это непохоже на совпадение.

— Да, сэр.

Черт! Черт!

— Зря я поручил тебе это дело. От тебя требовалось раскрыть несложное убийство, но эта задача оказалась тебе не по зубам. Я, разумеется, извлек выводы. Раз криминалисты говорят, что все три человека убиты с помощью все той же болотной мяты…

Три человека?! О чем это он?

— …у меня не было другого выбора, кроме как назначить на расследование теперь уже официально тройного убийства Патерсона. Так что пакуй свою щетку для волос и дуй в Балларат передавать ему дело.

У Элеоноры закипали мозги, но она отодвинула бешенство в сторону, чтобы понять, что происходит.

— Извините, сэр, связь очень плохая. Вы сказали, что в Хэрроуфорде убили еще одного человека?

— Нет, я этого не говорил. Тебе в парикмахерской, делая прическу, уши отрезали? Я сказал, что убийство совершено в Балларате. В любом случае твой небольшой отпуск в Хоршеме закончился. И я тебе вот что еще скажу…

Коттер затянул хорошо знакомую песню о том, как он не хотел иметь в своем отделе баб. Словесный понос лился без остановки, а Элеонора тем временем читала печальную историю Джейн Макэвой. Отец умер, когда девочке было десять лет. Мать работала швеей. Джейн забеременела в четырнадцатилетнем возрасте. Все верно – разбила швейную машинку матери и устроила жуткую сцену в автобусе; неудивительно, что ее мать попросила Ланкастера побыстрее отправить дочь в Хэрроуфорд.

В тот момент, когда Элеонора уже решила, что Джейн Макэвой была колючим, неуправляемым подростком, слова Коттера вернули ее в действительность.

— Что? Извините, сэр, линия плохая… треск. Вы сказали…

Она перелистнула досье на Джейн Макэвой до подписанной Ланкастером заявки на прием девушки в приют и быстро пробежала взглядом по странице до графы «Отец».

Нет, это не пахло совпадением.

— Сэр, вы сказали, что убитого в Балларате звали Джозеф Уайтхолл?

Джейн

1961 год

Вот и всё. Священник из баптистской церкви Лоуэр-Нортона скороговоркой произнес еще пару фраз и суетливо бросил пригоршню земли в открытую могилу, куда опустили гнить моего ребенка. Пастору явно было больше по вкусу торчать в своем маленьком холодном храме с отполированными скамейками и потайными дверями.

Теперь и меня заперли в сарае. В том самом, где убили Глорию Брауни.

Возможно, мне повезло – у меня нет ребенка, которого я могла бы потребовать вернуть. Вместо него осталась зияющая дыра. Но даже если мое дитя было бы живо, я не стала бы орать, выть и колотить в дверь, потому что уже знаю, что за это бывает в Хэрроуфорд-Холле.

Я прикладываю ладонь к животу – поразительно, насколько увеличилась дыра. Когда я увидела, как священник бросает землю пополам с презрением на гроб с телом моего ребенка, дыра начала расти очень быстро. Вскоре она станет такой большой, что можно будет просунуть в нее руку и дотронуться до окровавленной простыни, на которой я лежу.

Но рассказывать о дыре никому нельзя. Меня примут за уродца и отдадут в цирк.

«Не проходите мимо! Посмотрите на удивительную Дырявую девушку! Девушка с дырой прямо посредине туловища. Встаньте перед ней, и вы увидите через дыру красный бархатный занавес позади. Если хотите, просуньте руку. Думаете, что это какой-то фокус? Надувательство? Что такого не может быть? Ошибаетесь! Вы такого никогда раньше не видели и никогда больше не увидите. Не проходите мимо! Удивительная Дырявая девушка!»