Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 124

В обмен на «Кадиллак» Рут Коу часто требовала, чтобы сын ее возил. В эти короткие унылые дни мать и сын бесконечно подкалывали друг друга, и Кевин от этого становился еще более нервным. По мере приближения Рождества Джини обнаружила, что начинает испытывать симпатию к Гордону Коу. Он часто оказывался под перекрестным огнем и все же никогда не жаловался. Долгое время ей казалось, что он к ней равнодушен, но однажды Кевин вернулся из «Пяти Пиний» и сказал:

— Ты нравишься Гордо! Не могу в это поверить. Ты первая женщина из всех, с кем я когда-либо встречался, которую он признал или одобрил.

Однажды вечером Джини попыталась завязать разговор и спросила мистера Коу, есть ли что-нибудь новое об изнасилованиях в Саут-Хилл. Он оторвался от журнала и улыбнулся ей.

— Насколько я знаю, нет, – сказал он.

Она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь слышала, как он обсуждает неприятные темы. Когда вокруг начиналась враждебность, он неизменно играл миротворца. Она задавалась вопросом, понимает ли он вообще, до какой степени Рут и Кевин его игнорируют. Буквально на днях Кевин рассуждал:

— Нам с тобой надо пожениться и уехать в какое-нибудь приятное теплое место. И мы можем забрать с собой Рут!

Джини очень хотелось поговорить об изнасилованиях со старым репортером. Она тревожилась за собственную безопасность и злилась на то, что нападавший делает с ее родным городом. Главный редактор должен был знать все. Но он явно не хотел говорить.

На рождественский ужин в «Пять Пиний» она идти не собиралась. Это вообще был странный праздничный сезон: Кевин не разрешил ставить елку, снега не было, а она тосковала по матери и не хотела проводить вечер рядом с Рут Коу.

— Давай, Ворчунья, – уговаривал Кевин. – Гордо будет рад тебя видеть.

— Обними его за меня.

Она сразу поняла, как нелепо это прозвучало. За все время, что она наблюдала семью Коу вместе, между ними почти не было физического контакта. По сравнению с ее собственной семьей они казались ледяными.

На следующий день после Рождества Кевин снова заговорил о «Пяти Пиниях».

— Слушай, нам надо туда пойти. Вчера Медведиха тебя ждала, а ты ее обидела.

Джини стало неловко. Что бы она ни думала о Рут Коу, она понимала: эта женщина одинока.

— Конечно, пойдем, – сказала она.

То, что она увидела в доме на Дайер-роуд, ее удивило. Праздничный декор, казалось, состоял из серебряной чаши с конфетами «Хёршейс Киссес» в красной и зеленой фольге, нескольких рождественских шаров в другой чаше и венка. Оставшись с Рут на кухне наедине, Джини спросила, почему они так быстро убрали елку.

— У нас ее не было, – объяснила Рут. – Мы этим не занимаемся. Все это слишком коммерциализировано.

По дороге домой Джини спросила, когда у них в последний раз была рождественская елка.

— Много лет назад, – ответил Кевин.

— Странно, – сказала она.

— Что тут странного? – резко спросил он. – Что такого особенного в рождественской елке?

Она решила, что объяснять это ему – пустая трата времени.

В ту ночь в спальне она наступила на что-то круглое и холодное.

— Господи, – вскрикнула она, – что это?

Кевин подхватил предмет.

— Просто шутка. Друг прислал мне это из Сиэтла. Это дилдо.

— Что?

— Дилдо. Копия пениса.

Он протянул ей предмет. Штука была огромной – больше тридцати сантиметров длиной, толщиной сантиметров десять-двенадцать, из пластика или резины телесного цвета.