Дом стыда - Лин Йоварт Страница 13

— Нет, – снова засмеялась я. – Конечно, нет.

— Это не шутки. – Мать шумно дышала. – Ты с кем-нибудь встречалась? С каким-нибудь мальчиком?

Я затрясла головой.

— Нет, мам, честно.

Это как раз было правдой. Я определенно не встречалась ни с каким мальчиком. И хотя Гейл так и не рассказала нам в тот вечер о пестиках и тычинках, я понимала, что мать имела в виду поцелуи и все такое. Я точно не целовалась и не делала ничего такого с мальчиками.

Она поджала губы.

— Ну хорошо. Скажешь мне, когда начнется. Когда появятся хорошие новости, поняла?

Почему она считала, что «кровавая Мэри» – хорошая новость, мне было невдомек, но через два дня я сказала ей: «У меня хорошая новость». Мать обняла меня и ответила: «Я знала, что ты порядочная девочка».

Через десять дней я призналась, что соврала.

Она посмотрела на меня так, словно я дала ей пощечину.

Мэрилин

1961 год

Заведующая провела Мэрилин, как быка за вдетое в нос кольцо, по коридору, через мощенную кафелем прихожую и еще один коридор в форме буквы Г в столовую, где на новенькую угрюмо уставились около сорока других девушек. Все были одеты в такое же платье, как у Мэрилин, у всех та же грубая короткая стрижка, только волосы отросли на разную длину. Несколько рядов девушек за четырьмя прямоугольными столами – словно никому не нужные куклы на полках магазина.

Мэрилин испугалась, что ее сейчас начнут обзывать, но плотную тишину не нарушил ни один звук.

Ясно. Первое же правило, прочитанное заведующей, гласило: никаких разговоров, вообще никаких. За исключением чрезвычайных ситуаций.

Мэрилин проследовала за начальницей приюта к ближайшему столу, где та, сделав размашистый жест, приказала девушкам подвинуться. Питомицы заерзали, освобождая место на скамье и передвигая тарелки. Мэрилин присела с краю, заведующая опустилась за обеденный стол, стоявший на невысоком помосте в дальнем конце столовой. За ее столом сидели восемь женщин, в том числе сестра Чэпмен, полчаса назад остригшая волосы Мэрилин.

Она почувствовала, что девушка напротив смотрит на нее, поэтому сидела опустив голову, но, не удержавшись, скосила глаза влево на тарелки с рагу, быстро исчезавшем в жадных ртах. Постоянный стук ножей и вилок о тарелки давил на мозги.

Когда девушка напротив вновь принялась за еду, Мэрилин отважилась немного поднять взгляд и прочитала имя на табличке – Глория Брауни.

Подняв глаза выше, Мэрилин увидела, что Глория Брауни с ухмылкой смотрит на нее в упор. Мэрилин словно ударили под дых – она хорошо знала, что за птица сидит напротив. В любой школе наберется десяток таких, как Глория Брауни. Задиры, нападающие стаей и заставляющие почувствовать себя маленькой, бесполезной, уродливой и глупой. Они добивались эффекта тем, что смотрели на тебя, смеялись над тобой и швыряли тебе в лицо вопросы, на которые ты не могла ответить. Например: «Он что, твой парень?» Что бы ты ни ответила – «да», «нет», «не знаю», «оставьте меня в покое», – они покатывались со смеху. Как противно они смеялись… Будто знали о тебе что-то такое, чего ты сама не знаешь.

Мэрилин испытывала кипящую, адскую ненависть к любой Глории Брауни, попадавшейся на ее пути. И эта, ухмыляющаяся с другой стороны стола, не составляла исключения. Тем более что у нее на тарелке лежала еда, а желудок Мэрилин скручивало от голода. Она ничего не ела много часов, а ребенок у нее в животе – как бишь о нем говорят? – да, верно, высасывал из нее все соки.