Дневник убитой женщины - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 130

— Поражаюсь, как хорошо вы знаете этот дом! Скажите точно, сколько лет вы здесь работаете?

— Одиннадцать. Устроилась в марте две тысячи четырнадцатого. Мне тогда тридцать семь было. Татьяна, кухарка, на тот момент уже четыре года здесь отработала. Какое-то время мне горничная помогала, но это продлилось недолго. Девчонка не выдержала, уволилась.

* * *

Из кухни донесся грохот тысячи половников, водопадом низвергающихся на гранитные скалы из заоблачных высот. Гурова посетило подозрение, что кухарке надоело торчать у плиты одной в полнейшем неведении, и поэтому Сняткова нарочно что-то уронила, стремясь привлечь к себе внимание. Нехитрый трюк сработал, Швецова нахмурилась и покинула комнату проверить, не случилось ли с товаркой обморока или еще чего плохого. Лев Иванович последовал за домработницей.

Посреди кухни и впрямь валялась всевозможная металлическая посуда, какие-то сотейники, ковшики и тому подобная утварь. Стоя на коленях рядом с этой кучей металла, кухарка собирала рассыпавшиеся предметы и тихонько ругалась на кривые руки. Швецова без лишних расспросов принялась помогать подруге, которая пустилась в извинения. Гуров заверил, что повариха его работе несильно помешала, и обратился к женщинам:

— У меня вопрос к вам обеим. Каким было отношение к Инне со стороны жильцов и гостей? Кто и как отреагировал на ее появление?

— Марина была счастлива, — первым делом сообщила Швецова.

Сняткова принялась поддакивать:

— Очень счастлива. Плакала целыми днями от радости. Ночами у дочкиной кровати сидела, смотрела, как Инночка спит. Да все мы были рады до безумия. Поначалу никак поверить не могли…

— Кроме Марины. Она тотчас поверила, что это Инна, — встряла домработница. — А потом и мы увидели, как они общаются, и почувствовали, что Инна действительно к нам вернулась.

— Только Анька вредничала немножко, но в глаза Марине Игоревне ничего не сказала, побоялась, — продолжала увлеченно рассказывать кухарка.

— Это она про Коменчук, — пояснила домработница.

— Ага, про нее, про адвокатшу, — подтвердила Сняткова. — У нас все допытывалась: «Неужели вправду она? Точно похожа? Вы уверены?»

— Работа у нее такая, — задумчиво произнесла Швецова, поднимая с пола последний остававшийся там предмет — небольшой турецкий кофейничек. — Адвокат должен быть дотошным и подозрительным. Как полицейский. — И она покосилась на Гурова, а затем продолжила рассуждать: — Хотя зачем кому-то выдавать себя за дочку Казарновской, ведь есть генетические тесты?

Ай, «поломойка»! Нет, эта женщина, которая, с ее слов, драит полы с четырнадцати лет, определенно что-то скрывает в своей биографии. Швецова от природы одарена смекалкой и сообразительностью, но эти качества явно смогли развиться в интеллект, который дополнила эрудированность. Надо полагать, родители в свое время много занимались с юной Виолеттой и привили ей любовь к знаниям, благодаря чему (и вопреки жизненным неурядицам) Швецова сохраняла логическое мышление и начитанность.

С разрешения женщин Гуров присел на табуретку.

— Скажите, почему вы поверили Инне? — полюбопытствовал он. — Просто хватило посмотреть на ее общение с Мариной?

— Ну да, — слегка озадаченно сказала Сняткова, не совсем понимавшая, какого ответа ждет от нее оперативник.