Кукольный лес - Саския Калден Страница 131

Второй хомут перерезан, затем и те, что на лодыжках.

Если Николас поднимет меня со стула, подхватит под мышки, я смогу применить захват, который заставит его упасть на колени.

Но он берет меня спереди. Обхватывает руками мое тело и стаскивает со стула. Тоже сойдет. Я жду, пока он выпрямится и сделает шаг назад. Затем обвиваю ногу вокруг него, не давая времени на реакцию. В долю секунды подсекаю его ногу и выбиваю из равновесия. Николас стонет, падает, пытается ухватиться за стол, но мой вес прижимает его к полу.

Он в шоке смотрит на меня, пытаясь прийти в себя.

— Тварь! – все, что он выкрикивает.

Я замахиваюсь, собираясь ударить его кулаком в лицо, но Николас хватает мою руку и резко разворачивает меня.

Я не успеваю опомниться, как он уже оказывается на мне, сжимает горло и душит меня.

Я задыхаюсь, цепляюсь за его запястья. В глазах вспыхивают яркие вспышки.

Соберись, Эвелин! Вспомни, чему тебя учили на тренировках.

Я знаю, что могу это сделать. Мне нужно лишь сохранять спокойствие, игнорировать боль и страх смерти.

Я подтягиваю левую ногу и ставлю свою ступню рядом с его. В считаные секунды толкаю таз вверх и опрокидываю Николаса на левый бок. Моя нога блокирует его ногу, и он не успевает сгруппироваться, отпускает мою шею и скатывается с меня. Я замахиваюсь, чувствую, как в сердце бурлит адреналин, и бью его кулаком в пах.

Николас сгибается пополам, я вскакиваю на ноги, задыхаясь, жадно хватая воздух ртом, и плетусь в коридор. Пистолет с кобурой лежат на комоде. Я почти у цели, но внезапно ноги наливаются свинцом. Таблетки, они начинают действовать.

Я тянусь к пистолету, вытаскиваю его из кобуры. В дверях стоит Николас. Он подходит ко мне.

Я поднимаю отяжелевшую руку, прицеливаюсь, снимаю пистолет с предохранителя, но не могу заставить себя нажать на спусковой крючок.

— Ты любишь меня, Эвелин, – говорит Николас. Словно сожалея об этом.

Он приближается и, если я не выстрелю, точно убьет меня. Я знаю, и все же мне так трудно сделать это.

— Я всегда знал, что ты любишь меня.

Моя рука начинает дрожать.

— Нет, – говорю я, колеблюсь секунду и нажимаю на курок.

Николас отступает, ударяется спиной о дверь и хватается за живот. Под его пальцами растекается кровь. Его лицо становится пепельным. У него подкашиваются ноги, он опускается на пол, зажмурившись от боли.

Перед глазами все плывет. Николас не двигается. Он мертв? Мне нужна помощь. Трясущимися пальцами я достаю мобильный телефон. На экране высвечиваются пропущенные звонки. Номер Болте. Я нажимаю на него. Мои веки снова и снова закрываются, я чувствую оцепенение и бессилие.

До меня доносится голос Болте, но я не могу поднести телефон к уху.

— Помогите. Мне нужна помощь, – молю я и понимаю, что моя речь невнятна.

Язык во рту словно онемел. Слезы текут по щекам, хотя я почти их не чувствую. Изо всех сил пытаюсь приблизить телефон к уху, но голова болтается, будто на ниточке. Как у марионетки. Никакого контроля. Одни лишь мысли.

Смерть – это процесс, как однажды мне объяснил судмедэксперт. Когда сердце перестает перекачивать кровь по телу, мозг больше не насыщается глюкозой и кислородом. Сознание меняется. Появляются галлюцинации, интенсивные сенсорные восприятия, например яркий свет.

Я вижу синий свет. Это потому, что я умираю? Он мерцает вокруг меня. Словно рой стрекоз.