Мертвое озеро. Возвращение - Рэйчел Кейн,Керри Райан Страница 135

Секунду он молчит.

— В седьмом секторе. Серый камень, без гравировки, вертикальный.

Я вспоминаю служащую похоронного дома, на каждом шагу пытавшуюся продать мне что-нибудь подороже. Мой ответ на все ее вопросы был неизменным: самое дешевое. Я бы выкинула его труп гнить на свалке, если б такое позволялось.

Киваю в ответ:

— Он самый. Удивительно, что вы так сразу вспомнили…

Мужчина пожимает плечами:

— Я копал тут могилы, когда вас еще на свете не было. А эту помню потому, что в безымянных могилах хоронят не самых приятных людей. Не то чтобы меня это интересовало – работу я все равно менять не собираюсь…

Тут он совершенно прав.

— И вы не знаете, кто там похоронен?

Мужчина качает головой:

— Не-а, мэм. Понятия не имею.

— Уверены? Имени нет ни в каких записях?

Он снова качает головой:

— Все архивы хранятся в офисе.

— И вам никогда не было любопытно?

— Моя работа не в том, чтобы интересоваться. Я ухаживаю за могилами и за территорией. Мы все дети Божьи, и неважно, кто что при жизни натворил.

Интересно, передумал бы мой собеседник, узнав, что в этой могиле лежит мужчина, пытавший и жестоко убивший больше десяти девушек?

— Вы не замечали, чтобы кто-нибудь уделял этой могиле особое внимание?

Каллум берет со скамейки у сарая бутылку с водой и делает глоток, обдумывая мои слова.

— Время от времени приходила одна дамочка, но потом перестала.

У меня перехватывает дыхание.

— Вы сообщили о ней агентам ФБР, когда они приезжали?

Мужчина хмурится, явно сбитый с толку:

— Агенты ФБР?

Я киваю:

— Они были здесь пару месяцев назад.

Он трясет головой:

— Я тогда не работал. Моя дочь год назад родила. Преждевременно. Ребенок долго пробыл в реанимации. А я взял отпуск, чтобы сидеть с остальными ее детьми. Вернулся недели три назад.

— Как у них дела – у вашей дочки и ее малыша?

Его лицо сразу смягчается.

— Он самый милый мальчуган из всех, что я видел. Конечно, я всех своих внуков люблю. Но этот нас малость напугал, хотя в конце концов и выкарабкался. Через месяц ему исполнится год.

— Вашей дочери повезло, что у нее есть вы, – говорю ему.

Мужчина улыбается:

— Чего не сделаешь ради детишек.

— У меня их двое. Так что я прекрасно вас понимаю.

— А сколько лет? – спрашивает он.

— Семнадцать и пятнадцать. Девочка и мальчик.

Каллум улыбается:

— Скоро вылетят из гнезда…

— Не уверена, что готова к этому.

— Это как орлица ставит птенцов на крыло. Раз они улетают, ты хорошо сделал свою работу.

От этого сравнения у меня наворачиваются слезы.

— Спасибо вам, – негромко говорю в ответ.

Мужчина смеется:

— Остается надеяться, что в свое время они вернутся с собственными птенчиками. Я вам вот что скажу: лучше внуков нет ничего на свете.

До сих пор я ни разу не заглядывала дальше поступления Ланни в колледж. Даже не задумывалась, что будет потом. О времени, когда они с Коннором заведут собственных детей. Но сейчас эта возможность вдруг становится реальной. У них будут дети, если они захотят. Будет то будущее, какого они пожелают.

В моем сердце что-то меняется: происходит глубокий, фундаментальный сдвиг. Потому что теперь я его вижу. Их будущее. Не детально и не точно – просто их существование, многообещающее и полное возможностей.

Вне зависимости от того, что случилось вчера или восемь лет назад, от того, что произойдет завтра или через десятилетие, с моими детьми все будет в порядке. Не просто в порядке – а великолепно. Они непременно взлетят.