Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 14

— Именно так, – буркнул он. – И все прочее.

— Виноват, сэр… Кхм… Э-э… командир.

— На берегу так ко мне не обращайтесь.

— Прошу извинить.

Они шли вдоль балюстрады, отделявшей проспект от моря. Шли молча, а за спиной у них угасал последний свет. Во рту Бомонта время от времени оживал, отражаясь в стеклах очков, красный уголек очередной сигареты.

— Вы недавно это все изложили, – произнес он наконец. – Точно следовать инструкциям и ничего больше, ни в коем случае не оставлять компрометирующих следов… и так далее. Но мы так и не знаем, по какому случаю собралось столь изысканное общество.

— Вы знаете то, что вам положено знать. Пока. Все остальное – в свое время.

— Ну, очевидно, что речь идет о разрыве каких-то морских коммуникаций. Радист, ливанские артиллеристы, голландский торпедист… Да пусть меня вздернут на рею, если это не секретная военная операция.

По его манере говорить – спокойно, с намеками, отсылками и оборотами, недоступными узнаванию Хордана, – было понятно, что он человек образованный. Хордан, однако, перестал злиться. Бобби Бомонт в самом деле производил приятное впечатление. По крайней мере, когда не мог дотянуться до бутылки.

— Крупное судно? – спросил радист.

Хордан сделал несколько шагов, молча прикидывая, насколько уместен был заданный вопрос. И наконец решился:

— Не очень. Но достаточно.

— Парусная шхуна, или моторная яхта, или что-то в этом роде?

— Примерно.

— И экипаж, стало быть, набрали, чтобы плавать в водах Леванта… Вести скрытные боевые действия. А это точно не контрабанда?

Хордан не ответил. Англичанин остановился, не выбросил, а выпустил окурок из пальцев и стоял над ним молча и неподвижно, покуда тот не погас.

— Насколько мне известно, – продолжал он, – война сейчас только одна: в Испании. И маршрут, имеющий к ней наибольшее отношение, пролегает в наше Средиземноморье из Черного моря… Я верно рассуждаю?

Хордан взглянул налево, где море уже слилось с темным небом. Неподалеку от берега медленно двигались к западу огни крупного корабля. Несомненно, это была «Альба Адриатика», которая в это время всегда брала курс на Александрию.

— Почитав газеты, – сказал Бомонт, – я понял, что занимаются этим, с одной стороны, германские корабли и итальянские субмарины, то есть союзники Франко. А с другой – русские.

— Знаете, Бомонт, что я вам скажу? – Хордан резко повернулся к нему. – Вы чересчур много говорите.

— Да, я знаю… Это мой главный недостаток. Но вы не беспокойтесь: в случае надобности я умею держать язык за зубами.

— Сейчас тот самый случай.

— Есть, ясно! Повинуюсь, покоряюсь, умолкаю. Простите еще раз. Все выяснится, не правда ли? Под божьим солнцем и в свой срок.

Двинулись дальше. Красноречие собеседника почти обезоружило Хордана. Он едва ли не пожалел, что был резок с ним.

— Мне вас хвалили как отличного радиста.

— Да неплохой, скажу без ложной скромности. Опыт немалый.

— Насколько я понял, служили на британском флоте?

— Ох, служил, служил. Что было, то было… – оживился англичанин. – Та война велась на старинный лад, обдуманно и благопристойно, поймите меня правильно… Я был вторым радистом на «Саутгемптоне», в Ютландии. Двадцать один год назад. И все еще…

— Говорят, вы много пьете, – прервал его Хордан.

— Ух ты… Неужели так и сказали?