Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон Страница 14

— Мотив преступления, по всей видимости, связан с желанием продемонстрировать себя миру, привлечь внимание и получить признание через СМИ и телевидение. Учитывая крайнюю дерзость, извращенность и садистский характер преступления, велика вероятность, что мы имеем дело с психопатом – серийным убийцей, действующим в одиночку. – Психопат – серийный убийца? Вроде Ю Ёнчхоля, Ли Чхунчже, Чон Намгю, Кан Хосуна[2] и им подобных?..

— Более того, это новый тип психопата-убийцы. И здесь ключевое значение имеет именно то, что он действует в одиночку! Ранее таким образом в одиночку в основном действовали террористы. Но в данном случае мы видим, что преступник сумел бесследно похитить взрослого мужчину, аккуратно отсечь часть его тела, а затем прибыть в многолюдный Культурный центр, где он оставил в женском туалете футляр для Библии с сухим льдом внутри…

— Что-что? С сухим льдом?

— Так, прошу эту часть вырезать. Это следственная тайна.

— Но мы сейчас в прямом эфире…

Словно пытаясь замять допущенную ошибку, профессор Ли Чундо повысил голос, и в его тоне зазвучала жесткость.

— Куда важнее характеристики преступника, не так ли? Новый тип «одинокого волка» – психопата – серийного убийцы!

— А… да.

— Такое отсечение части тела не каждому под силу. Поэтому я предполагаю, что преступник – специалист в области медицины или ветеринарии либо техник с большим опытом кастрации скота.

— Профессор, спасибо вам за столь поразительную и шокирующую информацию. Однако хотелось бы еще раз напомнить нашим зрителям, что значительная часть сказанного сегодня носит характер субъективных предположений. На этом мы завершаем интервью. С нами был криминальный психолог профессор Ли Чундо. Спасибо вам за участие!

Стоило передаче выйти в эфир, она создала огромный резонанс в обществе – особенно потому, что полиция не сделала ни одного официального заявления по поводу слов профессора Ли Чундо. На поток вопросов от журналистов, аккредитованных при полиции, представитель ведомства лишь повторял словно заведенный: «Мы не можем давать конкретные комментарии или подтверждать факты по делу, находящемуся в стадии расследования». В такой ситуации высказывания профессора стали восприниматься как достоверный факт и стремительно тиражировались, заполняя информационное пространство.

Пылая от ярости, с покрасневшим лицом, Чин Кёнвон пинком открыла дверь отдела уголовных расследований и стремительно направилась к группе № 5 отдела по особо тяжким преступлениям.

— Эй, Ли Мэк, что это такое? Разве так можно?!

— В том и дело… Я настойчиво просил сохранить все в строжайшей тайне…

— Но кто тогда? Начальник? Неужели это он слил всю информацию?

В этот момент за спиной раздался громкий голос:

— Эй! Кто сказал, что я слил информацию? Ты лично видела, чтобы это я сделал, Чин Кёнвон? Я о тебе был гораздо лучшего мнения. Ошиваешься с этим упрямым типом – и сама такой же стала? Как ты смеешь оговаривать начальство?

— Господин начальник, дело не в этом. Просто на телевидении и в интернете…

— Выводы вашего анализа везде, да. Но разве есть доказательства, что информация ушла от меня, а?!

— Господин начальник!

Когда Ли Мэк, нахмурившись, громко окликнул начальника, и Чин Кёнвон и начальник резко переменились в лице.

— Ли Мэк, не надо. Все, хватит. Господин начальник, простите. Я погорячилась.