Не верь глазам своим - Лариса Соболева Страница 14

— Обыкновенными, – перебил он. – И говоришь ты так, будто отец красавец. Ма, не слишком ли преувеличиваешь его внешние данные?

— Твоего отца делают красавцем деньги. Банально, но чаще всего так и бывает. Знаешь, однажды я нечаянно забрела на какой-то сайт, где молодые девушки предлагают себя богатым мужикам, возраст не имеет значения.

— Мама, довольно, я поставил точку на этой истории. – И поднялся, собираясь уходить. – Мне пора.

Она не останавливала сына, пришла за ним в прихожую проводить. Одеваясь, Сергей все-таки не удержался, констатировал факт:

— Мама, ты пьешь.

— С чего ты решил?

— Круги у тебя под глазами, отечность, как у сильно пьющей, и… за время нашего обеда ты выпила четыре рюмки, это около двухсот грамм.

Ничуть не смутил ее, Татьяна Власовна глумливо протянула:

— Не-е-е, я не пью-ю-ю. Выпиваю. От счастья, что теперь одна, и от жалости к себе, что раньше не понимала этого преимущества, страдала, дура.

— На счастливую ты не похожа ни с какого ракурса.

— Потому что привыкаю! К состоянию счастья тоже привычка нужна. Это ново для меня. Думаешь, с твоим папулей я была счастлива? Нисколько. Ну, в самом начале, может быть… А потом было многолетнее рабство, бесправие и полный контроль. Разумеется, под контролем находилась у него я. И вот теперь могу делать, что я хочу, что мне нравится, как мне удобно. Какого хрена я страдала? Нет, вряд ли это было страдание. Это больное, уязвленное самолюбие меня терзало, гордыня. Но знаешь, сынок, я очень жалею о том, что вела себя как последняя дура на ярмарке. Ты самый приличный в нашей семье, так не опускайся же до моего убогого уровня.

— Не переживай, не опущусь. Ладно, ма, пока.

Он чмокнул ее в щеку и вышел, Татьяна Власовна медленно вернулась в гостиную, стала у окна и смотрела вниз, как ее Сережа сел в автомобиль и сорвался с места. Она вернулась к столу, налила полную рюмку и произнесла с сожалением:

— И тебе не повезло, мой хороший. Карма… мать ее.

* * *

Сергей подъехал к офисному центру, где арендовал помещения, у отца отдельное здание, принадлежащее полностью ему, но сын предпочел из-под папиного крыла упорхнуть. Не успел войти, ему навстречу стремительно двинулась женская фигура, это была Лера:

— Сергей! Постой!

Подружка жены. Парикмахерка. Не нравилась она ему, отсюда и называл ее презрительно парикмахеркой, а она себя называла стилистом, свою цирюльню – салоном с претенциозным названием «Фабрика красоты». Короче, фабрикантка пожаловала, значит, жену приютила она.

— Чего тебе? – не останавливаясь, спросил Сергей, идя к лифту.

— Я хотела справиться о Веронике…

— Мне некогда болтать, у нее справляйся.

— Но я не могу дозвониться до нее!

— И что? Я здесь при чем?

Он нажал на кнопку лифта и отвернулся от назойливой подружки, которую, по его мнению, подослала Вероника на разведку. Но у парикмахерки нет атавизмов типа собственного достоинства, совести и подавно, она перебежала на другую сторону и, едва не коснувшись носом его носа, спросила возмущенно:

— А ты ей муж или кто? У кого еще я должна выяснить…

— Вот с ней и выясняй все, что тебе нужно, а у меня нет времени. Мне на совещание пора, на производство надо еще доехать.

Пришел лифт, двое оттуда вышли, он вошел… парикмахерка за ним, как коза, прыгнула, тараторя без пауз: