Дневник убитой женщины - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 143

— Еще раз здравия желаю! — объявил Гуров, входя в комнату.

Зазвенели тарелки, в которые женщины одновременно выронили вилки. Поздний визит заставил подруг всполошиться.

— Гражданка Швецова, — официальным тоном продолжил полковник, — прошу вас проследовать со мной в управление для дачи показаний касательно пропажи документов гражданки Коменчук.

Опасения женщин усилились, подруги переглянулись. Затем, не проронив ни звука, Виолетта Витальевна поставила тарелку на журнальный столик и медленно, словно загипнотизированная, поднялась с дивана.

— Так я вроде все сказала, — нерешительно произнесла вдруг Швецова. — О документах ничего не знаю. Как они пропали, не видела.

— У нас есть к вам несколько вопросов.

— А-а… ну ладно… наверное…

Она прошла в прихожую, обулась, взяла свою сумку и покорно спустилась на лифте с полковником. Уже сидя в машине Гурова, на пассажирском сиденье рядом с водителем, женщина вновь отважилась заговорить:

— Теперь-то можете сказать правду, зачем я вам понадобилась?

Смотря перед собой на дорогу, Лев Иванович с прежней официальной интонацией уклончиво ответил:

— Есть основания подозревать, что вы причастны к исчезновению документов.

Швецова очнулась, вздрогнула, ее движения стали быстрыми и дергаными.

— С чего вдруг вы решили, что я могла выкрасть документы?

— Не будем пока об этом. Я не вправе выдвигать вам обвинения и проводить допрос в отсутствие вашего защитника. Давайте доберемся до управления, там вы ответите на вопросы под запись, предварительно посоветовавшись с адвокатом.

— Откуда у меня адвокат? Вы совсем того? Я нищебродка!

— Бесплатный защитник предоставляется…

— Ой, да знаю я! — разозлившись, перебила она объяснения полковника. — Не нужен он мне. Скажите прямо сейчас, в чем состоит дело?

— Вы отказываетесь?.. — начал Гуров, но Швецова опять его перебила.

— К черту формальности! Да, я отказываюсь от адвоката и требую сообщить мне, на каком основании вы меня подозреваете, — настаивала она.

— У вас имелся постоянный доступ к дому для гостей и, соответственно, к документам в кейсе Коменчук, это раз. Прикрываясь обязанностями домработницы, вы могли брать кейс, протирать его для уничтожения улик и не вызывать при этом ни малейших подозрений. Это два. В моем присутствии и в присутствии вашей подруги Снятковой вы в резких выражениях выразили сильную неприязнь к пострадавшей. Вполне вероятно, что кражей бумаг вы пытались навредить Коменчук.

— Что-о? По-вашему, я из вредности сперла документы? — Ее лицо вытянулось, губы затряслись от негодования. — А говорили, мол, к словам не цепляетесь. Ну отругала я эту свинью немытую, значит, я преступница?

— Средство, мотив и возможность, — вынес вердикт полковник. — Мне только хотелось бы знать, вы совершили кражу, руководствуясь исключительно мотивами личной мести, или же кто-то подговорил вас к этому. Итак, замешано ли в преступлении третье лицо?

— Какое еще «третье лицо»? — Она закрыла лицо руками и запричитала: — За что мне это?!

— Наши эксперты проверяют поверхность файлов из кейса Коменчук. Преступник, пока искал нужный, прикасался к каждому из них.

— Проверяйте сколько угодно. Я никогда не трогала ее бумаг. С первого дня работы у Казарновской мне четко дали понять, что к чужим документам прикасаться нельзя. Это единственный способ избежать ненужных подозрений и обвинений, если какая-то бумажка затеряется. Даниил Иванович лично со мной поговорил. Такой вежливый и умный мужчина, спокойно и деликатно объяснил последствия. Совет дал на будущее: «Неважно, в каком доме вы будете работать, Виолетта Витальевна, нигде и никогда не прикасайтесь к документам. Не все наниматели рассудительные, есть натуры неаккуратные и взбалмошные. Сам кинет листок в шредер, не глядя, а вас потом винить начнет».